Чтение онлайн

А Гудни была в замешательстве. Ей всегда нравился Словен, высокий, сильный, мужественный, смелый, полная противоположность Довбушу, слабовольному, верткому, не очень умному и недалекому. А дерзила она ему в силу своей противоречивой и гордой натуры, понимая, что никогда им не быть вместе. К тому же Словен при первой встрече отнесся к ней с почтительным равнодушием и обидным безучастием; она для него была пустым местом. Этого она не могла простить и мстила при каждом удобном случае.

Странствия по лесу сблизили ее со Словеном, а его цветы и неожиданный поцелуй словно прорвали некую плотину, и чувства ее хлынули весенним половодьем. Она чувствовала, что каждый ее нерв напряжен до предела, она жила в предчувствии чего-то важного, значимого, что перевернет всю ее жизнь и приведет то ли к ослепительному счастью, то ли к крушению всей жизни. Ей казалось, что она то летит в черную пропасть, то поднимается к палящему солнцу. И повсюду стучало сердце — в руках, ногах, животе, пыталось вырваться из висков; неистово бился пульс, а вместо крови по венам неслось всепожирающее пламя.

Они долго шли молча, приходя в себя. Он не приближался к ней, боясь, что она прогонит. А она не хотела продолжения того счастливого мига, понимая, что тогда к прошлому возврата уже не будет. А прошлое — это Довбуш, великокняжеский дворец, почитание подданных… Хотела ли она оставить все это и начать новую жизнь, ей было неясно, оттого она шла и шла вперед, не оглядываясь. Гудни знала, что решение примет потом, позже, когда улягутся страсти и она сможет обдумать все спокойно и взвешенно.

Так шли они некоторое время в одиночку, потом поравнялись, стали перебрасываться ничего не значащими словами. Со стороны могло показаться, что в их отношениях все осталось по-прежнему. Однако каждый из них понимал, что они изменились, что к прошлому возврата нет и не будет, что внутренне они стали другими, и это другое в скором времени может изменить их будущее.

Случайно напали на родник, вытекавший в глубоком овраге, пообедали. На обед ушли остатки копченостей.

— Ничего, в лесу зверья много, поохочусь, добуду свежего мяса, — пообещал Словен. — А попадутся река или озеро, наловлю рыбы.

— Как мне надоели мясо и рыба! — вдруг закапризничала Гудни. — Мне бы парного молока или сметанки с творожком…

— Тогда надо зайти в какую-нибудь деревеньку.

— А почему бы и не завернуть? С собой я взяла мешочек монет, есть чем расплатиться.

Словен шел, внимательно присматриваясь к местности, в надежде отыскать признаки жилья. Наконец под вечер ему улыбнулась удача, и скоро они увидели с десяток домишек, ютившихся на краю леса. Судя по их виду, здесь жили германцы.

Не таясь, они вошли в деревню. И почти тут же увидели трех воинов, среди которых находился Одвольф. Герцог, потрясая длинным мечом, медленно приближался к беглецам, говоря на ходу:

— Словен, оставь Гудни и уходи. Ты мне не нужен и жизнь твоя мне совершенно ни к чему. Поэтому будь благоразумен, покинь деревню и возвращайся в свою Руссинию.

Словен вынул меч и изготовился к бою.

— Еще раз хорошенько подумай, я не тороплю, — продолжал убеждать его Одвольф. — Оцени мое благородство. Нас трое, а ты один. Я не стану церемониться и не вызову на поединок. Я просто расправлюсь с тобой. Так что не питай напрасных надежд.

— Я готов, герцог.

— Что ж, — с наигранным сожалением ответил тот. — Это твой выбор.

— Словен, оставь меня, — вмешалась Гудни. — Ты мне никто. У меня есть супруг, только он имеет право защищать меня.

Словен будто не слышал. Стоял, ждал нападения.

— Слышал, что сказала эта женщина? — вновь обратился Одвольф к князю. — Ты мужественный человек, я таких уважаю. Так что ступай с миром.

— Защищайся, герцог! — И Словен первым сделал выпад.

С пяти лет дядьки — бывалые, опытные дружинники — обучали его приемам владения оружием и искусству ведения боя. Днями он сражался со сверстниками на княжеском дворе, вытаптывая траву. Бились поодиночке, воевали отряд на отряд, схватывался княжич с двумя, тремя и более мальчишками, учился сражаться безоружным, надеясь только на ловкость и особые приемы борьбы… В будущих схватках на полях сражений всякое может случиться!

Поэтому Словен не растерялся, увидев перед собой троих бойцов. Он действовал решительно и быстро. Предупредив герцога о своем нападении, он неожиданно отскочил в сторону и оказался перед одним из воинов. Тот не ожидал такого поворота, попятился, нелепо отбиваясь, и Словен сумел уколоть его в плечо. Добить помешали герцог и другой воин, они бросились на него с двух сторон, заставили отступить.

Еще раньше, мельком оглядевшись, Словен заметил близко стоящие дом и сарай и стал своих противников заманивать в узкий проход между ними. Здесь враги вынуждены были идти тесно, мешая друг другу; к тому же они лишались возможности напасть на него с боков.

Схватка была яростной. Одвольф кидался со всем ожесточением буйного характера, стараясь как можно быстрее добиться победы. Но ему не было простора, так же скованы были и его соратники.

И тут один из противников вдруг исчез из поля зрения Словена. «Заходит со спины!» — догадался он. Князь увидел полуоткрытые ворота сарая, рванул их на себя и перекрыл проем. Закрепив ворота на запор, он бросился назад и за углом сарая лицом к лицу столкнулся с саксом, заходившим ему в тыл. Словен был готов к встрече, для германца она оказалась неожиданной. Он лишь негромко охнул, когда меч князя пронзил его насквозь.

Почти тут же из проема выскочили герцог и второй воин. Но Словен был уже готов биться. Лицо Одвольфа стало озабоченным, но он по-прежнему упрямо и настойчиво лез вперед, хотя видел, что раненый в плечо его соратник был не сильной подмогой.

Противники закружились на лужайке, обмениваясь ударами и стараясь подловить друг друга на какой-нибудь ошибке. Отбивая нападения, Словен среди травы заметил трухлявый пень. Выждав момент, когда он оказался сзади герцога, князь вдруг начал со всей своей силой и мощью нападать на противника, тяжелым мечом нанося сокрушающие удары. Невысокий, юркий, крепко сбитый, но уступавший в силе Словену, Одвольф невольно попятился и одной ногой ступил в трухлявый пень. Пень развалился, и герцог, потеряв равновесие, качнулся в сторону. Этого было достаточно, чтобы Словен, кинув свое послушное тело вперед, уколол его острием меча в горло.

Одвольф, хрипя и извергая изо рта кровь, пал на землю, в судорогах катаясь по траве, а потом затих.

Воин остолбенел, ошалело глядя то на своего хозяина, то на князя. Как видно, он приготовился к смерти и даже не пытался бежать, только ладонью прикрывал рану на плече; из-под пальцев сочилась кровь.

Словен, тяжело дыша, произнес:

— Уходи. Достаточно и этих жертв.

Сакс немного потоптался, еще не веря в свое избавление, потом нерешительно шагнул в сторону леса…

И тут из-за угла метнулась к Словену Гудни, обхватила его обеими руками и щекой прижалась к его груди, произнося в полубеспамятстве бессвязные слова:

— Живой. Милый. Родной. Любимый. Живой…

На другой день они перешли Лабу (Эльбу) и вступили в земли Руссинии. На берегу широкой полноводной реки раскинулось несколько селений. Родным повеяло на Словена от бревенчатых домишек с двускатными крышами, маленькими окошечками и сараями возле них. Встречались жители, по-праздничному одетые, веселые.

— Что отмечаете? — спросил он у встречной женщины.

— Вот те раз! — удивилась она. — Славянин, а не ведаешь, что сегодня в ночь грядет праздник Купалы, солнечного божества!