Чтение онлайн

– Странно...
– удивленно произнес сержант.

– Что вы имеете в виду?
– спросил Сабах.

– Одну минуту, сэр.
– Сержант встал и из стоявшего в углу шкафа достал карту, с которой вернулся к своему рабочему месту.
– Там нет дороги. Вот посмотрите, сэр.
– Он развернул карту, сравнил координаты на экране с координатами на карте - на борту "хищника" находилась собственная глобальная навигационная система, функционирующая на основании информации, получаемой от спутников, которая автоматически сообщала на землю координаты передаваемого изображения, - и постучал пальцем по правому углу карты.
– Видите?

Кувейтский офицер перевел взгляд с карты на экран. Теперь на нем виднелась дорога, но это было легко объяснить. Колонна в сотню тяжелых танков без труда превратит почти всякую поверхность в утрамбованный тракт, и именно это тут произошло.

Но раньше здесь не было никакой дороги. Она появилась из-под гусениц танков буквально в течение нескольких часов.

– Ситуация изменилась, майор. Раньше иракская армия всегда придерживалась существующих дорог.

Сабах кивнул. Все было настолько очевидно, что он просто не обратил на это внимания. Несмотря на то что иракцы выросли в пустынной стране и, как принято считать, умеют передвигаться по пустыням, уничтожению их армии в 1991 году способствовало то обстоятельство, что они передвигались только по дорогам иракские офицеры постоянно теряли ориентировку, стоило им только попасть на пустынную местность, вдали от дорожной сети. Тут не было ничего странного - в пустыне, как и в море, отсутствуют ориентиры, - но передвижение воинских подразделений по существующим дорогам позволяло предвидеть их маневры, что являлось слабой стороной армии в условиях войны и давало войскам союзников возможность нападать на иракские части с того направления, откуда их меньше всего ожидали. И вот теперь ситуация изменилась.

– Вы полагаете, что в их распоряжении появились глобальные навигационные системы, как и у нас?
– спросил главный сержант.

– Мы что, рассчитывали, что они навсегда останутся такими темными?

***

Президент Райан поцеловал на прощание жену и подошел к лифту. Дети еще спали. Сегодня ему предстояло одно дело. Остальные он пока отставит... У него не было времени, чтобы справиться и с тем и с другим, хотя он попытается, хотя бы отчасти. В вертолете его ждал Бен Гудли.

– Вот отчет Адлера о его поездке в Иран.
– Советник по национальной безопасности передал папку президенту.
– А это отчет о переговорах в Пекине. Рабочая группа собирается в десять часов и начнет обсуждение. Группа по составлению сводки национальной безопасности встречается в Лэнгли в середине дня.

– Спасибо.
– Президент пристегнул ремни и начал читать. Арни и Кэлли поднялись по трапу и заняли кресла впереди.

– У вас есть какие-нибудь предложения, господин президент?
– спросил Гудли.

– Бен, разве не ты должен мне их давать?

– Но как иначе я скажу вам, что происходящее кажется мне непонятным?

– Я и так знаю это. Не отходи от телефонов и факсов. Скотт уже, наверно, в Тайбэе. Все, что поступит от него, немедленно сообщай мне.

Турбины взвыли громче, и вертолет поднялся в воздух. Однако Райан вряд ли заметил это. Он думал о своей работе, о всех ее трудностях. Вместе с ним летели Раман и Прайс. На борту президентского "Боинга-747" будут еще агенты Секретной службы, а в Нашвилле их уже ожидало отправленное заранее подразделение агентов. Президентство Джона Патрика Райана продолжалось независимо от того, нравилось ему это или нет.

***

Эта страна, может быть, и невелика, может быть, и не играет значительной роли на мировой арене, может быть, и является парией в международном сообществе, но не потому, что совершила что-то недостойное, разве что сумела добиться процветания для своих граждан. Нет, ее считают отверженной из-за огромного и далеко не такого богатого соседа на западе. Но у этой страны есть демократически выбранное правительство, и ей следовало бы занять достойное место среди других государств, особенно тех, во главе которых тоже стоят правительства, выбранные свободным волеизъявлением народа. Китайская Народная Республика возникла в результате вооруженной борьбы - в этом нет ничего странного, это характерно для большинства стран, напомнил себе государственный секретарь, - и сразу после этого истребила миллионы собственных граждан (никто не знает, сколько именно, просто никто не проявил к этому особого интереса), потом приступила к исполнению революционной программы развития страны ("великий скачок"), которая привела к еще худшим результатам, чем даже в большинстве государств, исповедующих марксистскую идеологию, и начала очередную внутреннюю реформу ("культурная революция"), которая пришла на смену предыдущей кампании под девизом "пусть расцветают сто цветов". Подлинная цель "культурной революции" заключалась в том, чтобы выкурить потенциальных диссидентов и в дальнейшем ликвидировать их руками студентов, революционный энтузиазм которых был поистине революционным по отношению к китайской культуре. Им едва не удалось полностью уничтожить ее, заменив "маленькой красной книжкой", содержащей ответы на все вопросы жизни. Затем произошли новые реформы, якобы призванные заменить марксизм чем-то другим, новая студенческая революция, на этот раз направленная против существующей политической системы, подавленная танками и пулеметами, причем все это высокомерно демонстрировалось по всемирному телевидению. Несмотря на это, остальной мир не имел ничего против того, чтобы континентальный Китай сокрушил своих соотечественников, осмелившихся искать на Тайване другой путь развития.

Вот это и есть real politik, подумал Скотт Адлер, когда все средства хороши для достижения цели. Нечто подобное привело к событиям, носящим название "холокост". Его отцу удалось это пережить, о чем свидетельствует его навсегда сохранившийся номер на руке. Даже его собственная страна официально придерживалась политики "одного Китая", хотя неписанное дополнение гласило, что Китайская Народная Республика обязуется не предпринимать попыток подчинить себе Китайскую Республику, а если договоренность будет нарушена, Америка может принять ответные меры. А может и не принять.

Выпускник Корнельского университета и школы Флетчера по юриспруденции и дипломатии при университете Тафта, Адлер был кадровым дипломатом. Он любил свою страну. Нередко ему приходилось служить инструментом американской политики, а теперь он превратился в голос страны на международной арене. Однако порой он был вынужден защищать политику, которая не отличалась особой справедливостью, и в такие мгновения он пытался понять, не поступает ли он так же, как шестьдесят лет назад поступали другие выпускники Флетчера, высокообразованные и действующие из лучших побуждений люди, которые, когда все закончилось, не могли понять, почему они оказались настолько слепы, что не сумели рассмотреть несправедливости происходящего с первого взгляда.

– У нас есть осколки - скорее даже фрагменты - ракеты, которые застряли в крыле. Нет никаких сомнений, что ракета изготовлена в континентальном Китае, сказал министр обороны Китайской Республики.
– Мы дадим возможность вашим экспертам осмотреть их и провести собственные тесты, чтобы подтвердить эту точку зрения.

– Спасибо. Я сообщу об этом своему правительству.

– Значит, дело обстоит следующим образом, - произнес министр иностранных дел.
– Они дают согласие на прямой рейс из Пекина в Тайбэй. В частном разговоре не возражают против прибытия авианосца. Отвергают всякую ответственность за инцидент с аэробусом. Признаюсь, не вижу разумного объяснения подобному поведению.

– Я рад, что они выразили интерес только к восстановлению стабильности в этом регионе.

– Подумать только, как любезно с их стороны, - проворчал министр обороны.
– Особенно после того, как они намеренно нарушили ее.

– Мы понесли огромные убытки. Иностранные инвесторы снова проявляют беспокойство и, помимо оттока их капитала, мы выглядим нелепо в глазах мирового сообщества. Как вы считаете, может быть, в этом и заключался их замысел?

– Господин министр, если бы дело обстояло именно так, то почему они предложили мне лететь прямо на Тайвань?

– Несомненно, это хитрый маневр, попытка ввести вас в заблуждение, ответил министр иностранных дел, опередив министра обороны.

– Но если так, то почему?
– Адлер не мог понять причины подобных действий китайцев. В конце концов они все китайцы - и на острове и на материке. Может быть, благодаря этому разбираются лучше во всем происшедшем.

– Здесь нам ничто не угрожает. Мы знаем это - в отличие от иностранных инвесторов, которые этого не понимают. Но даже сейчас ситуация не совсем нас удовлетворяет. Мы живем на острове, как в замке, окруженном широким рвом, наполненным водой. За рвом находится лев. Этот лев убьет и сожрет нас, как только у него появится такая возможность. Он не может перепрыгнуть через ров и знает это, но все время ходит вокруг и рычит, несмотря на то что отлично понимает тщетность своих попыток. Надеюсь, вы разделяете наше беспокойство.

– Разделяю, сэр, - заверил его государственный секретарь.
– Если КНР снизит уровень своей активности, готовы ли вы сделать то же самое?
– Даже если они не разбираются в намерениях КНР, может быть, они согласятся уменьшить напряженность в регионе.

– В принципе - да. Технические детали относятся к сфере компетенции моего коллеги. Надеюсь, вы не сочтете наши действия неразумными.

Получается, вся поездка на Тайвань предпринята ради этого простого заявления. Теперь нужно вернуться в Пекин, чтобы передать это. В том-то и суть челночной дипломатии...