Чтение онлайн

Скворцов не читал ему лекций о вреде алкоголя, алкаш он и есть алкаш. Но, как говорится, талант и мастерство не пропьешь. К тому же, Спец и в МУРе работал профессионально - хоть пьяный, хоть сраный, просто начальству обрыдло каждый день видеть его опухшую морду и нюхать перегар на планерках. Да тут ещё интерполовская делегация узрела майора в коридоре: он шел, держась за стеночку. "Ему плохо?" - спросил у переводчика Клод Санже, офицер связи.
– "Он ранен?" Но тут Бабанов запел "...Кое-где у нас порой честно жить не хочут", и переводчик не успел ничего соврать...

А в "Сирине" Бабану понравилось, хотя он и отнекивался вначале от предложения Скворца, думал, что придется сидеть с бумажками, оформлять, переписывать и регистрировать. А работка-то оказалась - пыльной, знакомой.

Вот и час назад он, проводив "объект" (т.е. Зубкова) до двери "Сирина", вернулся в пивную, где ждали его собутыльник с клиентом. Собутыльник, Петр Федорыч Хоперский бывший мастер-скорняк, а ныне бомж по кличке Хоперинвест, оставшийся без квартиры год назад из-за собственной глупости, из чувства мести помогал Спецу искать "черных риэлтеров" и отмороженных любителей чужой жилплощади.

Сосо Беридзе, шустрый и, как все соотечественники, блатной с рождения, уже три месяца искал какого-нибудь спившегося, лучше старого, москвича, желающего избавиться от квартиры в пользу национального меньшинства. И наконец удача улыбнулась: старый бродяга познакомил его с отборной московской пьянью. Пьянь эта (в лице Спеца-Бабана) законно (но не по праву, считал Сосо) обладала уютной однокомнатной квартирой в самом-самом Центре, на улице Богдана Хмельницкого.

Сосо подготовился основательно: затарил багажник "девяносто девятой" ящиком водки (не мелочился, купил хорошую) и подъехал в условленное время к "пивняку", где и встретился с "пассажирами".

Михалыч (так представился Спец) произвел на Сосо отрадное впечатление, квартирка, хоть и пыльная, неухоженая тоже была хороша, и 150 "штук" рублей за неё Михалыча устроили, хотя и предложил ему Сосо для начала сотню. Михалыч же торговал за двести, но сошлись на середине. Предстояло оформить предварительную сделку, и Михалыч-Спец повел "клиента" прямо в "Сирин", к Скворцову - ехать не нужно, вот она, за углом конторка-то...

Бомжа Хоперинвеста оставили на улице, чтоб не испугать служащих.

И "контора" понравилась Сосо: компьютеры, очкарик-"шестерка"; так, средних доходов нежирное место...

– У шефа клиент, сейчас он освободится, - сказал очкарик. И показал на кресло: мол, сядьте, отдохните.

Сосо сел, Михалыч достал недопитый "фунфырь" и глотнул немного. Все было хорошо.

А через десять минут плохо стало. Сначала пришли трое с картонной коробкой, явно "братаны" какие-то, один худой, с длинным шрамом на фейсе, и два "качка", почти близнецы... К ним вышел шеф, отвел худого в уголок, что-то сказал, взял коробку и вернулся обратно в кабинет. Потом вышел мусорского вида крепыш в кожаной куртке, и глаза его были пустыми как у мороженной рыбы. Один из "качков" достал из-под пальто бейсбольную биту и врезал крепышу по коленке - так затрещало, так затрещало!

Теперь крепыш лежал на паркетном полу, косил глаза туда-сюда.

На Сосо никто не обращал внимания. А ведь у него сердце превратилось в воздушный шарик из непрочной тонкой резины, в гондон какой-то, и кто-то под ребрами дул в него, надувал, не зная, что надо остановиться, наконец... Самому совсем дышать трудно стало, хоть падай и ползи... Михалыч же как ни в чем ни бывало снова достал из кармана бутылку, приложился к ней и протянул Сосо: мол, хлебни. Сосо хлебнул (сразу горячо стало и легче на сердце) и сказал ни к кому не обращаясь:

– Я домой ыду, харащё?

– Кто тебя, бля, держит?
– ухмыльнулся тот, что держал биту.
– Вали на хрен!
– и приложил Сосо битой по ягодицам. Хоть пальто толстое, а все равно больно.

Сосо пулей вылетел из офиса на улицу, забежал за угол, расстегнул штаны и, избавлясь одновременно от мочи, страха и злобы, стал орошать ржавый мусорный бак - никак не мог остановиться. А надо было, потому что с тылу подъехал милицейский "бобик" и оттуда вышли двое дюжих ментов с дубинками и один, поменьше, с автоматом. Сержант.

– Что, падла? Москву поливаешь?
– сказал автоматчик.
– Ссышь на столицу нашей родины, черножопый гад? А ну, паспорт кажи!

Сосо полез было за документами, они были в порядке (Сосо состоял в фиктивном браке с одной московской алкашкой), но в случае придирок он расчитывал откупиться парой сотен рублей. Однако документы даже не дали достать. Один из ментов изо всей силы врезал ему по руке дубинкой.

– Ты куда тянешься, сволочь? А ну, к стене: раздвинь ноги!

Это было привычно, Сосо исполнил сразу. Рука просто горела.

– А ну, Василь, обшмонай его: похоже, ствол у него!

Из внутренних карманов пальто и пиджака полетело в снег все: портмоне с документами, две пачки "пятихаток" и две точно такие же аккуратные "куклы" (Сосо расчитывал, если удастся, "кинуть" при расчете лохов-алкашей). Теперь же он думал о том, что, если начнут придираться, он обязательно сдаст им этот офис, где людей мочат ни за что бейсбольными битами...

– Ну чё?
– спросил сержант-автоматчик.
– Нет ствола?

– Нэма, - отвечал Василь.
– И документы гарны, сам подывысь, Мыкола...

– Вижу, - сказал Мыкола.
– Ну, тогда свободен.

У Сосо сердце сжалось от радости: дам им на ящик водки, думал он.

– Звыняйте, дядя...
– сказал Василь - и в ту же секунду на Сосо обрушились сразу два дубинатора: один, сильно, по ягодицам, в то же самое место, куда попали бейсбольной битой, а второй, послабее, по голове. Беридзе упал как раз между стеной и мусорным баком...

Очнулся он, впрочем, довольно быстро, но выползти из-за ящика никак не мог: нога подогнулась необычным образом. А когда он уже осилил положение и хотел выползти, то вдруг услышал, как сюда, в арку, во дворик въезжает машина. "Мусора вернулись, я их маму...", - содрогнулся Сосо и пополз обратно.

Но это был не "бобик", а черный "лексус" представительского класса. Он остановился прямо под окном, и тут же медленно открылся багажник. Открылась и правая дверца. Вышел водитель: в нем Сосо узнал того "качка", с битой. Распахнулось и окно офиса: оттуда высунулся второй "качок" и сказал:

– Щас, братан... упакуем.

Через несколько минут из окна прямо в багажник пополз длинный бумажный сверток, обклеенный полосами скотча. Водитель задвинул его подальше и ещё накрыл промасленным тряпьем.