Чтение онлайн

Следующий на очереди Роман, которого я оттаскиваю от Сони и сначала бью в челюсть, а потом, подхватив вскрикнувшего и потерявшего равновесие мужчину, скручиваю ему руки и, не церемонясь, укладываю на багажник, как следует ткнув лбом в заднее стекло.

– Соня! – слышу крик выбежавшей наружу соседки, которая, несмотря на возраст, шустро подскакивает к девушке. – Сонечка, ты как, милая?

Я хочу сам к ней подойти!

Но Роман что-то там трепыхается, и мне приходится заломить ему руки посильнее.

– Глеб Евгеньевич! Глеб… отпустите его! Всё, мы держим!

Из ещё одной залетевшей во двор машины выскакивает Матвей вместе с несколькими полицейскими. Романа вытаскивают из моих рук.

– Вот же бл… Немного опоздали… – доносится до меня, но я ничего не понимаю.

Соня! Где Соня!

– Глеб! – во всхлипывающем голосе слышна боль.

– Соня! – подбегаю к любимой, опускаюсь перед ней на колени.

– Глеб, воды… воды отошли… – шепчет она, и у меня холодеет в груди.

Только тридцать две недели! Рано, господи, слишком рано…

Следующие часы мелькают у меня перед глазами калейдоскопом. Скорая по вызову прилетает моментально, я еду вместе с Соней, вручив ключи от своей машины безопаснику. Держу девушку за руку, смотрю в испуганные глаза и молюсь, чтобы всё было в порядке.

В медцентре, где Соня наблюдалась всё это время, её тут же увозят в операционную.

– Глеб Евгеньевич, не надо вам… – уговаривает меня репродуктолог. – Да, знаю, вы готовились, но…

– Пустите меня к ней!!! – еле сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки, и он сдаётся.

Кивает медсестре, которая помогает мне облачиться в стерильную одежду.

– Если я потребую, чтобы вы вышли, вы выйдете! – говорит мне врач жёстко. – Я думал, потребуется кесарево, но нам предстоят стремительные роды! Не собираюсь тратить на споры время, которое мне может потребоваться для спасения жизни матери или детей. Вам ясно?!

– Да, – киваю и спустя пару секунд встаю рядом с любимой.

– Глеб, я боюсь, – она шепчет, кусая губы при очередной схватке, но не стонет. – С детьми…

– Всё будет в порядке, мамочка, не нервничаем, – к ней обращается акушерка. – Дышим и не тужимся, пока я не скажу!

– Кровь… – всплывает вдруг у меня в памяти, я поворачиваюсь, ища глазами врача среди одинаковых людей в масках по самые глаза. – Кровь из пуповины…

– Я помню, Глеб Евгеньевич, у нас всё готово, – отзывается мужчина. – Но сначала мы родим, – обращается к Соне, – а потом уже…

Я вздрагиваю от каждого стона, которые прорываются у девушки, хотя она даже в эти минуты явно старается сдерживаться. Похоже, не хочет меня пугать.

Господи, пожалуйста, пусть всё будет хорошо…

Если это моё чистилище, то я готов его принять. Вот только почему больно им, а не мне?.. Я заслужил, а им за что?!

Я с трудом осознаю сквозь резкие команды, когда на свет появляется первый малыш. Затем второй. Точнее, вторая. Мальчик и девочка. Оба сразу отправляются в кувезы.

А Соня перестаёт стонать и бледнеет.

– Давление падает, – слышу голос анестезиолога.

– Посторонние, на выход! – командует врач.

Меня отрывают от девушки, выталкивают наружу.

– Кровотечение… – последнее, что доносится до меня за захлопывающейся дверью.

Глеб

Не знаю, сколько я сижу под дверью операционной, глядя на свои трясущиеся руки. Жизнь? Две жизни?

Двое моих старших детей лежат в отделении гематологии. Любимая женщина и двое младших – здесь, и тоже в опасности.

В голове нет ни единой мысли. Просто пустота. И ожидание.

Которое заканчивается с выходом врача из операционной. Поднимаю на него глаза. Челюсть тоже начинает трястись, но я изо всех сил сжимаю зубы.

– Она выкарабкается, – отвечает врач сразу, не дожидаясь моих вопросов, и устало улыбается. – Невероятный запас жизненных сил у девочки.

– С ней всё будет хорошо? – голос звучит так, словно я им вечность не пользовался.

– Будет, – кивает мужчина. – Сейчас мы переведём её в реанимацию. Софья потеряла много крови. Там от нескольких дней до недели примерно, зависит от ситуации. Посещения жёстко ограничены, предупреждаю сразу.

– А… дети?

– Насчёт детей к вам неонатолог спустится, как закончит с ними. Мы собрали пуповинную кровь, всё сделано, я сейчас позвоню в гематологическое отделение.

Я не позволяю себе выдохнуть. Не сейчас. Сначала мне нужно убедиться, что со всеми, кого я люблю, будет всё в порядке.

Предстоит многое сделать.

Дожидаясь неонатолога, звоню своему начальнику безопасности. Он докладывает, что Романа снова заключили под стражу, и теперь ему уже не вывернуться. Нападение на беременную женщину, в дополнение ко всему остальному, отправит его в тюрьму не меньше, чем на десять лет.

Нужно будет отблагодарить Ираиду Степановну, мелькает мысль в голове. Счастье, что я тогда дал ей свой номер, и что она его не потеряла.

Явившийся наконец детский врач объясняет, что несколько недель дети будут в кувезах, но состояние стабильное, так что если не случится никаких форс-мажоров, всё будет в порядке.

Мне даже позволяют увидеть малышей, правда, только через стекло. Невольно слёзы наворачиваются на глаза, а дыхание перехватывает от того, насколько они крошечные. Соню тоже удаётся увидеть, но только на минуту. Ближайшие сутки она будет под препаратами и без сознания.

Я возвращаюсь к Маше и Мише в другое отделение. Приходится успокаивать плачущих детей, которые, естественно, испугались, когда проснулись и не обнаружили рядом ни мамы, ни папы. Похоже, на ближайший месяц я переселяюсь в больницу.

Отдаю распоряжения всем своим заместителям, извещаю совет директоров и управляющих головными отелями. Следующие несколько недель им придётся обходиться без меня. Что ж, прекрасная возможность. По результатам можно будет почистить штат от тех, кто ничерта не делает, и повысить тех, кому вынужденная самостоятельность пошла на пользу.