Чтение онлайн

Мы стояли и смотрели, как тридцать лет ненависти превращаются в серый пепел. В этот момент я поняла, что Давид только что совершил свое самое сложное убийство — он убил в себе жертву.

— Пойдем отсюда, — он обнял меня за талию. — Здесь слишком много прошлого. А у меня дома кот не кормлен и жена в недостаточно коротком платье.

Когда мы вышли из подъезда, я почувствовала, что воздух стал чище. Мы сели в машину, и на этот раз Артем взял курс на наш пентхаус.

Дома нас ждал Гитлер, который за время нашего отсутствия успел организовать «сопротивление» в лице Семена — тот кормил кота креветками прямо с рук, виновато глядя в пол.

— Семен, я тебя уволю, — беззлобно проворчал Давид, проходя в гостиную и сбрасывая пиджак. — Или назначу личным атташе этого шерстяного монстра.

Я прошла к окну. Вечерний город сиял огнями. Это был мой город. Наш город. Мы вычистили его от Грозы, от Ковальского, от призраков прошлого.

Давид подошел сзади, обнимая меня и утыкаясь носом в шею.

— Знаешь, что я сейчас подумал?

— О чем?

— Что завтра я всё-таки куплю тебе то рекламное агентство. Назовем его «Red Dress». Будешь рисовать баннеры, от которых у людей будут лопаться глаза. А я буду твоим самым капризным заказчиком.

— Опять будешь присылать правки матом?

— Только в особо запущенных случаях, — он рассмеялся и развернул меня к себе. — Лика, спасибо.

— За что?

— За то, что не удалила то сообщение.

Я притянула его для поцелуя, чувствуя, как перстень с черным алмазом холодит его кожу. Наша тридцать третья глава была о прощании. Но это было самое радостное прощание в мире.

— Алмазов?

— Да?

— Розовые тапочки на месте. Я проверила.

— Блядь… — выдохнул он, но в его глазах светилось счастье.

Утро в пентхаусе началось не с привычного запаха опасности, а с аромата свежего глянца и типографской краски. Давид, как и обещал, не стал размениваться на букеты и конфеты. На моем завтраке, прямо между чашкой кофе и недовольной мордой Гитлера, лежал тяжелый конверт с золотым тиснением.

— Что это, Алмазов? Очередной акт о капитуляции твоих конкурентов? — я прикусила круассан, кивнув на документы.

Давид, одетый в домашние брюки и — о боги! — те самые розовые тапочки (правда, он надевал их только тогда, когда в радиусе километра не было охраны), лениво листал финансовый отчет.

— Это твоё «долго и счастливо», кнопка. Документы на право собственности здания на Набережной. Теперь рекламное агентство «Red Dress» — официально зарегистрированная реальность. И твой первый заказ уже ждет в кабинете.

Я замерла, едва не выронив выпечку.

— Ты серьезно? Ты действительно купил мне целое здание?

— Я не люблю, когда мои женщины занимаются ерундой в чужих офисах. Теперь ты сама будешь решать, чьи пельмени достойны баннера, а чьи — забвения. И да, я назначил Семена твоим начальником службы безопасности. Попробуй только опоздать на дедлайн — он доложит мне по всей форме.

Я вскочила и обняла его, едва не перевернув кофейник.

— Ты маньяк, Давид. Абсолютный, неисправимый маньяк.

— Я просто инвестор, Анжелика. Вкладываюсь в самые рискованные активы. А твой характер — это риск похлеще игры на бирже.

Через два часа я уже стояла в своем новом офисе. Стеклянные стены, минимализм, запах новой мебели и панорамный вид на реку — ту самую, которая когда-то едва не стала нашей могилой. Теперь она была просто частью пейзажа.

— Анжелика Сергеевна, — Семен, выглядящий в деловом костюме на три размера внушительнее любого креативного директора, постучал в дверь. — К вам первый клиент. Сказал, что у него «очень горящее предложение».

Я выпрямилась, поправляя воротник шелковой блузки. Разумеется, алой.

— Проси.

В кабинет вошел Давид. Он выглядел безупречно — дорогой костюм, стальной взгляд, никакой трости. Только легкая хромота выдавала в нем человека, пережившего джунгли.

— И что же хочет такой солидный господин от скромного агентства? — я присела в свое кресло, стараясь не рассмеяться.

— Господин хочет ребрендинг, — Давид положил на мой стол папку. — Моя компания выходит на международный рынок. Нам нужно новое лицо. Что-то, что говорит о силе, надежности и… — он сделал паузу, подходя к окну, — и о том, что за этим фасадом скрывается кто-то, кто умеет любить.

Я открыла папку. Внутри были наброски логотипа — стилизованный алмаз, обвитый тонкой лентой, напоминающей шлейф платья.

— Это очень… лично, Давид Александрович, — я встала и подошла к нему. — Но боюсь, мои услуги стоят дорого.

— Я готов платить, — он развернул меня к себе, обхватывая за талию. — Любая цена. Хочешь, я куплю тебе тот розовый вертолет, о котором ты заикнулась вчера?

— Нет. Я хочу, чтобы ты сегодня вечером пришел домой вовремя. Без звонков от Назарова, без отчетов о зачистках и без оружия под подушкой.

Давид вздохнул, и в его глазах промелькнула тень той самой усталости, которую он так тщательно скрывал от всего мира.

— Это самая сложная цена, Лика. Но ради тебя я готов попробовать стать «скучным бизнесменом». Хотя бы до полуночи.

Весь день я провела в работе. Это было странное, почти забытое чувство — творить, когда тебе не нужно оглядываться на наличие бронежилета. Но Семен, стоящий у двери, напоминал: наш мир всё еще хрупок.

Вечером, когда мы вернулись в пентхаус, Давид сдержал слово. Телефон был оставлен в прихожей. Назаров был отправлен в отпуск (судя по его лицу, он собирался провести его в глубоком сне).

Мы ужинали на террасе. Гитлер пытался поймать отражение луны в бассейне, а город внизу переливался огнями, признавая нашу власть.

— Знаешь, — я посмотрела на Давида, который лениво потягивал виски. — Я сегодня смотрела старые сообщения. Те самые.

— И? Снова хочешь отправить мне свой вид сзади, чтобы проверить мою реакцию?

— Моя реакция теперь всегда рядом со мной, — я улыбнулась. — Я просто подумала: а что, если бы я не ошиблась? Если бы я отправила это фото Диане?