Чтение онлайн

Я посмотрела на горящий ангар. Последнее наследие Ковальских догорало в этом огне. Все долги были выплачены. Все предательства — отомщены.

— Давид, — я посмотрела на него. — Диана. Что с ней?

Алмазов посмотрел на скорчившуюся под машиной женщину.

— Отвези её в аэропорт, Семен. Купи билет в один конец. На этот раз — в Антарктиду, если там есть рейсы. Если я еще раз услышу её имя — меня не остановит даже Лика.

Мы сели в машину. Гитлер, оставленный в пентхаусе, наверняка уже разнес половину гостиной, протестуя против ночных вылазок.

Вернувшись домой, мы долго сидели на террасе, глядя на рассвет. Город просыпался, не зная, что ночью он едва не лишился своего порта.

— Анжелика Алмазова, — Давид обнял меня сзади, утыкаясь носом в шею. — Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Что пора сменить жанр. С криминального романа на что-то более… семейное.

— Ты хочешь детей, Алмазов? — я повернулась к нему, улыбаясь.

— Я хочу, чтобы они не умели стрелять до десяти лет. И чтобы они никогда не ошибались номером.

Я рассмеялась и притянулась к нему для поцелуя. Наш «криминальный черновик» был официально закрыт. Мы дописали его до конца, пропитав каждую страницу страстью, кровью и тем самым юмором, который помог нам не сойти с ума.

— Давид?

— Что, кнопка?

— Я люблю тебя. Не по адресу, а по самому точному назначению.

— Блядь… — прошептал он, прижимая меня к себе. — А я тебя — больше, чем свою жизнь.

На пальце сверкал черный алмаз. В гостиной мурчал кот-киллер. Впереди была целая жизнь — яркая, как мое алое платье, и прочная, как сталь Давида.

На террасе нашей виллы пахло солью, жасмином и тем самым безумно дорогим кофе, который Давид научился варить сам, утверждая, что местные баристы «недотягивают до уровня его притязаний». Океан лениво лизал белоснежный песок внизу, а небо было настолько пронзительно-синим, что казалось нарисованным в графическом редакторе.

Прошел год с того дня, как в порту догорел последний костер нашего криминального прошлого.

Я сидела в плетеном кресле, подтянув колени к подбородку, и наблюдала за Давидом. Он стоял у самого края бассейна, разговаривая по телефону. На нем были только свободные льняные брюки. Шрам на боку побледнел, превратившись в тонкую серебристую нить — память о джунглях и «Скорпионах». Шрам на скуле по-прежнему придавал ему вид опасного пирата, но взгляд… взгляд, которым он обернулся ко мне, заметив моё внимание, был наполнен такой нежностью, что у меня до сих пор перехватывало дыхание.

— Да, Назаров. Портовые терминалы в Гданьске перешли под управление холдинга. Никаких «серых» схем. Я сказал — легально, значит, легально. Если кто-то из старой гвардии начнет вонять — отправь им копию нашего свадебного фото. Пусть знают, что я теперь человек семейный и очень нервный.

Он сбросил вызов и отшвырнул телефон на шезлонг.

— Этот адвокат когда-нибудь уйдет на пенсию? — проворчал Давид, подходя ко мне. — Он звонит чаще, чем моя совесть.

— У тебя нет совести, Алмазов. У тебя есть только я и Гитлер, — я улыбнулась, протягивая ему руку.

Давид перехватил мою ладонь, целуя каждый палец, пока не дошел до перстня с черным алмазом. Я так и не сняла его. Он стал моим талисманом. Рядом с ним теперь красовалось изящное обручальное кольцо.

— Кстати, о твоем «соратнике», — Давид кивнул в сторону тени под пальмой.

Там, на эксклюзивном шелковом коврике, лежал Гитлер. Кот окончательно разжирел на омарах и сливках, став похожим на черную меховую подушку с крайне скверным характером. Местные ящерицы уже давно эмигрировали на соседний остров, не выдержав его диктатуры.

— Он заслужил отдых, Давид. Он всё-таки спас нас в джунглях.

— Он просто хотел есть, Лика. Не делай из него героя боевиков, — Давид присел на край моего кресла, обнимая меня за плечи. — Ну что, госпожа генеральный директор агентства «Red Dress», как продвигаются дела с твоим новым проектом?

Я зажмурилась от удовольствия. Моё агентство процветало. Мы перешли на международный уровень, и теперь я действительно решала, чьи рекламные кампании будут греметь на весь мир.

— Мы запускаем линейку мужских ароматов. «Steel and Sandal». Я хочу, чтобы лицом бренда был ты.

Давид выдал такую виртуозную тираду на своем «родном» языке, что пара попугаев на дереве испуганно сорвались с места.

— Бл***, кнопка! Я — модель? Ты хочешь, чтобы я позировал перед камерой в трусах и с флаконом в руках? Ты забыла, кто я?

— Я помню, кто ты, Алмазов. Ты — мой муж. И у тебя самый высокий рейтинг узнаваемости среди «бывших плохих парней», ставших легальными магнатами. Это будет бомба.

— Исключено, — отрезал он, но я видела, как в уголках его губ затаилась усмешка. — Только если ты сама будешь фотографом. И если в студии не будет никого, кроме нас.

— Договорились, — я потянула его на себя, заставляя наклониться.

Жизнь на острове была спокойной, но не скучной. Мы часто летали в город. Давид действительно легализовал весь бизнес. Теперь он был «алмазным королем» недвижимости и логистики. Назаров стал вице-президентом его компании, а Семен возглавил службу безопасности, которая теперь больше напоминала элитное охранное агентство, чем бандитскую бригаду.

О Ковальском мы больше не слышали. Говорили, что он доживает свои дни в тюремном лазарете, всеми забытый и брошенный. Диана… Назаров иногда присылал отчеты. Она работала официанткой в небольшом городке на севере. Без амбиций, без связей, без будущего. Её наказание тишиной работало лучше любой пули.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя на заходящее солнце, которое окрашивало океан в алый цвет. — Я вчера нашла тот старый телефон. Ну, первый, который ты мне подарил.

— И что? Снова ностальгия по перестрелкам?

— Нет. Я посмотрела то самое первое фото. Вид сзади.

Давид замер.

— И? Каков вердикт спустя год?

— Вердикт прежний, Алмазов. Это платье действительно меня полнило в районе совести. Но оно привело меня к тебе.

Давид прижал меня к себе сильнее.

— Ты — лучшая ошибка в истории телекоммуникаций, Лика. Если бы я мог вернуться назад, я бы сам подкрутил настройки твоего мессенджера, чтобы ты попала именно на мой номер.