Чтение онлайн

Давид поставил бокал и внимательно посмотрел на меня.

— Ты бы сейчас рисовала баннеры для стоматологии, вышла бы замуж за какого-нибудь менеджера среднего звена и раз в год летала бы в Турцию. Тебе было бы спокойно, Лика. Но ты бы никогда не узнала, каково это — когда ради тебя переворачивают мир.

— Ты прав, — я придвинулась ближе к нему. — Покой — это скучно. Я выбираю наш хаос.

В этот момент зазвонил мой новый телефон. Номер был скрыт.

Я посмотрела на Давида. Он напрягся, рука инстинктивно дернулась к месту, где обычно была кобура.

— Бери, — коротко бросил он.

Я нажала на прием.

— Алло?

— Анжелика? — голос в трубке был тихим, дрожащим. — Это Диана… Пожалуйста, не бросай трубку. Мне… мне нужна помощь. Ковальский… он оставил «наследство». И оно ищет тебя.

Я медленно опустила телефон. Давид уже стоял рядом, его лицо превратилось в каменную маску.

— Что она сказала?

— Чистовик отменяется, Давид, — я посмотрела на него, чувствуя, как внутри снова просыпается та самая сталь. — Похоже, в нашей книге появилась еще одна глава. «Наследство» Ковальского.

Давид выругался — долго, виртуозно, задействовав все пласты ненормативной лексики.

— Блядь… Ну что ж. Пора показать им, что «Red Dress» занимается не только дизайном. Семен! Поднимай парней. Нам нужно навестить старую подругу.

Я посмотрела на свое красное платье, отражающееся в стекле. Тридцать четвертая глава заканчивалась не миром. Она заканчивалась новой войной. Но на этот раз я была готова. Потому что я больше не была приманкой. Я была частью оружия.

Ночной пентхаус замер в ожидании. Тот самый «розовый танк», о котором мы шутили, остался в гараже, уступив место суровой реальности. Давид стоял у окна, застегивая кобуру поверх свежей рубашки. Его движения были скупыми и точными — хищник окончательно восстановился.

— Диана — это наживка, Лика. Мы оба это понимаем, — он обернулся, проверяя магазин пистолета. — Ковальский даже из могилы… то есть из камеры, пытается дергать за ниточки. Это «наследство» — его последний плевок в нашу сторону.

Я стояла у зеркала, затягивая пояс на черном кожаном тренче, под которым скрывалось всё то же алое шелковое платье. Моя форма для особых случаев. Мой личный код доступа к войне.

— Если это наживка, значит, мы — те самые акулы, которые её проглотят вместе с рыбаком, — я взяла со стола свой телефон. — Давид, она звонила из порта. Четвертый терминал. Твой бывший терминал.

— Мой нынешний терминал, Анжелика, — поправил он меня, подходя вплотную. — Идем. Назаров и Семен уже перекрыли периметр.

Город под колесами нашего джипа пролетал темным смазанным фоном. Мы ехали к порту — месту, где начиналась империя Алмазова и где она должна была окончательно очиститься. Портовые краны возвышались над водой, как скелеты доисторических чудовищ. Запах мазута и гнилой воды ударил в нос, как только мы вышли из машины.

— Оставайся в машине с Семеном, — скомандовал Давид.

— Пошел ты, Алмазов! — я вышла вслед за ним, передергивая затвор своего «Глока». — Мы договорились: чистовик пишем вместе. Диана — мой грех, мне его и закрывать.

Давид выругался, но в его глазах блеснуло одобрение, смешанное с обреченностью. Мы двинулись вглубь четвертого терминала. Свет редких фонарей выхватывал из темноты штабеля контейнеров.

В центре пустого ангара, привязанная к металлической балке, сидела Диана. Она выглядела еще хуже, чем в «гавани» — избитая, в лохмотьях своей некогда дорогой одежды. Рядом с ней стоял человек, которого я не узнала сразу. Худой, с бесцветными глазами и манерами профессионального палача.

— Младший Ковальский, — прошептал Давид, притормаживая. — Племянник. Его держали в Европе как запасной вариант.

— Алмазов! — закричал человек, приставляя пистолет к голове Дианы. — Мой дядя гниет за решеткой из-за твоей подстилки! Он оставил мне право распоряжаться его долгами. И первый долг — это твоя жизнь. И её.

— Отпусти девчонку, щегол, — Давид вышел на свет, держа руки на виду. — Она — никто. Расходный материал. Ты же хочешь меня? Вот я.

— Нет… — простонала Диана, поднимая голову. — Лика… прости… я не знала… они сказали, что убьют…

Я не стала слушать. Пока Давид отвлекал его внимание, я начала обходить ангар по тени. Старая школа Алмазова — один светит, другой режет. Мои каблуки не издавали ни звука на бетонном полу — Семен научил меня правильно распределять вес.

— Ты думаешь, ты король? — Ковальский-младший истерично рассмеялся. — Ты — мертвец! Мои люди уже заминировали этот ангар! Мы взлетим все вместе!

— А ты не очень умен, — голос Давида звучал спокойно, почти скучающе. — Ты стоишь на контейнере, в котором три тонны нитрата аммония. Если ты нажмешь на кнопку, от этого порта останется только воронка. Тебе не заплатят, если тебя размажет по асфальту.

Ковальский замешкался на секунду. Этой секунды мне хватило.

Я выскочила из тени, целясь не в голову, а в руку с детонатором. Выстрел. Пуля выбила пластиковую коробочку из его пальцев. Диана закричала.

Давид сработал мгновенно — два выстрела в корпус, и племянник Ковальского завалился назад, исчезая в темноте между контейнерами.

— Лика! Уходим! — Давид бросился к Диане, разрезая путы ножом.

— Бегите! — Диана схватила меня за руку. — Под контейнером… там таймер… он не врал…

Мы выскочили из ангара за секунды до того, как прогремел взрыв. Он не был таким мощным, как обещал Ковальский — видимо, Назаров успел обезвредить основную часть закладок, — но ударная волна швырнула нас на землю.

Я лежала на холодном бетоне, чувствуя, как пыль оседает на моем алом платье. Давид лежал рядом, прикрывая меня собой. Диана забилась под старый грузовик, всхлипывая.

Над портом поднимался густой черный дым. Сирены полиции и пожарных выли где-то вдалеке.

— Ну что, кнопка… — Давид поднялся, отряхивая пыль с брюк. Он подал мне руку. — Кажется, это был действительно последний штрих.