Чтение онлайн

Марх Мэлор оскалился. Зубы между черных губ были страшно яркие.

— А самой… нравилось… отдаваться…

Сэр Эвин поглядел на меня через плечо. Долго смотрел, будто видел впервые, не смущался, что я уставилась в ответ. Все-таки отвернулся.

Я встала, наступила Марху Мэлору на лицо.

— Нашел, — сказал рыцарь. Я убрала ногу, подошла к нему. Он держал карту, а перед ним на крышке сундука были разложены еще свитки, какая-то книжка, похожая на телефонную, секстант, хрустальная чернильница с позолотой. Я повертела ее в руках.

— Я это не потащу. Тяжелая дура… если только вы сами.

Сэр Эвин сказал, что уж без чего они обойдутся, так это без чернильницы, и стал складывать находки в мешок. Секстант тоже уложил. А без него что, обойтись никак нельзя? Хотя хорошая штука, тяжелая, латунная, хватил по голове — и кончен раунд.

Марх Мэлор полз к двери. А лампа все еще горела, да и масло в сосуде осталось. Я вздохнула, вышла следом за рыцарем. Красивый дом, очистить от мрази — и можно жить. Незачем поджигать.

Незачем уничтожать больше, чем необходимо. Мы ведь не животные. Хотя это неправильная аналогия. Животные всего делают — достаточно. Люди всего делают — больше, чем нужно. Создают больше, чем необходимо для жизни. Разрушают больше, чем необходимо для победы. Странные мы, однако, существа.

Когда особняка не стало видно за деревьями, я опустилась у корней, свернулась и не отвечала, когда сэр Эвин звал. Не было никаких сил.

— Хотите, я вернусь и убью его?

Я подняла голову, мотнула, убирая волосы с глаз.

Волосы пахли гарью и кровью.

— Нет. Оставьте.

Сэр Эвин нависал надо мною во весь свой немалый рост, как небоскреб над газетным ларьком на тротуаре.

— Ваше милосердие — совершенно лишнее.

— Я вам нравлюсь? — спросила я.

Сэр Эвин помолчал. Подвигал челюстью. Сказал, наконец:

— Да.

— Даже теперь?

— Да. — Теперь он раздумывал меньше.

— Странно. А вот я себе — уже нет, — сказала я. Цепляясь за кору, поднялась. — Пойдемте. Вы знаете, куда идти?

Он повел, милосердно закинув мешок себе на плечо.

На ночлег мы устроились под ветвями лесного колосса, могучего дерева, которое смогла бы обхватить только наша пестрая компания в полном составе, да и то с трудом. Я тут же впала в полудрему, пару раз выныривала из нее, когда сэр Эвин вставал и ходил, устраивался снова, замирая, словно прислушиваясь, и снова возился между корней. Он прошептал один раз что-то, но я не отозвалась: хотелось побыть в этом полузабытьи еще.

Наутро я обнаружила себя завернутой в плащ, а сэр Эвин читал карту, сидя среди кучи оружия и тряпок. Я потянулась, потрогала подкладку плаща. Мягкая, только молью поеденная. Или мышами.

— Все-таки вернулись? — спросила я сипло со сна.

— Глупо бросать то, что может пригодиться.

— Убили… его? — Сэр Эвин сделал вид, что не может оторваться от карты, а я пояснила: — Марха Мэлора.

— Нет. Хотел, но это ваш… ваше.

Я вспомнила жадные руки, поморщилась. Завернулась в плащ, как в кокон, поднялась кое-как, зевнула. Подцепила носком ботинка булаву.

— Зачем столько? Мы все не утащим.

— Все не нужно. Выберете себе что-нибудь по руке.

По руке мне был бы шестиствольный пулемет, незаменимая штука в здешних реалиях. Но нет, предстояло выбирать из ножей, сабель, каких-то крюков… это вообще похоже на каминную кочергу. Я присела, взяла большой кривой нож, попробовала лезвие пальцем. Отложила.

— А топоров не было?

— Только для рубки дров.

Я вздохнула, на корточках неловко перебралась к другой кучке. Когда же он спал, если успел все это натаскать за ночь?

— Еды никакой не было, — сказал сэр Эвин, сворачивая карту.

В животе тут же заурчало. И зачем он это сказал?

— А фляжку-то нашли?

Он покачал головой. Да-а, без воды будет плохо, впрок не напьешься. Я чихнула, встала, сбросила с себя плащ, отошла и принялась его вытряхивать. В косых рассветных лучах полетели клубы пыли, я расчихалась еще больше.

— Там были платья, — сказал сэр Эвин мне в спину. Он чем-то шуршал и звенел.

— А что ж вы не прихватили?

— Они… не на вас.

— В каком смысле?

— Были бы малы, — сказал сэр Эвин без раздумий. Я закатила глаза. Что значит — не испорчен человек современными стандартами красоты. "Хочешь сказать, я слишком толстая?!" Хороший повод для скандала. Только это правда, я влезаю не во всякую вещь: потому, что у меня есть внутренние органы, а шьют сейчас, видно, с таким расчетом, что их быть не должно.

Потом я вспомнила рассказ Марха Мэлора про хозяйскую дочь и устыдилась. Наверное, это ее. И плащ этот — ее. Я нашла пряжку, застегнула, как надо.

— Вы ловко умеете колоть.

Я стряхнула сонные раздумья, обернулась. Сэр Эвин стоял готовый: меч у бедра, нож на поясе, мешок за плечом. Протянул мне кинжал в ножнах. Я машинально взяла.

— Вы не похожи на других женщин.

Эт-то что еще такое?..

— От всей души советую такие "комплименты" держать при себе, — сказала я. — Что не так с другими женщинами?

— Все так, — сказал сэр Эвин. Мы, наконец, тронулись, и если заблудимся — я буду обвинять его. Всегда обвиняй того, у кого карта. Рыцарь продолжил: — Но вы на других не похожи.

— В каком смысле?

Сэр Эвин молчал, я долго ждала, но так и не дождалась ответа. Либо не может подобрать слов (это часто бывает у людей, у которых послушное тело и руки откуда надо растут — неловки в словах), либо ему нравится со мною забавляться.

— Так почему они назвали вас орком? — спросила я мстительно.

— Вы смеетесь, леди?

— Вовсе нет.

Он задумался, снова сошлись брови, обозначилась серьезная складка. Сказал, наконец:

— Я из пограничных земель. После набегов там много рождается таких, как я. — Он скосил на меня глаза, добавил: — Метисов.

А, вот к чему это было про матушку — благочестивую женщину.

Я молчала, потому что — что тут скажешь, чтобы не задеть ненароком? Сэр Эвин тоже притих, и так мы и шли — из света в тень, солнце иногда пробивалось через листву, задевало лица, как шелковый платок.