Чтение онлайн

— Начальник еще не приехал, — сказали ему, — и неизвестно, приедет ли.

— Вы по какому делу? — спросила секретарша. — Вам надо обратиться в третью комнату. Там сидит инспектор, который занимается этими делами.

Он подошел к третьей двери и постучал. Ему ответили.

— Разрешите представиться — Брунер, — сказал он, подходя к человеку, сидящему за столом.

— Советник Мориц, инспектор по делам о дисциплинарных проступках и взысканиях, — отрекомендовался в свою очередь чиновник. Его черный костюм придавал ему необычайно торжественный вид.

— Так вот, — начал инспектор, — дело ваше довольно сложное и, смею прибавить, чудовищно затянувшееся. Я еще не успел разобраться во всей этой груде бумаг. Но, насколько я понимаю, вам предъявлен ряд обвинений, которые по необходимости влекут за собой дисциплинарное взыскание. С другой стороны, я познакомился с вашим протестом. Что вы лично можете сказать по этому поводу?

Он посмотрел серо-зелеными глазами на Брунера и кротко сложил лапки, высунувшиеся из белых манжет.

Белый жилет советника достойно выделялся на его черной шкурке, равномерно подымаясь и опускаясь в такт дыханию. Скрестив задние лапки, советник несколько согнул колени. Белые гамаши, видневшиеся из-под брюк, также весьма украшали его.

Брунер вспомнил, что ему нужно купить по дороге порошок от блох. Наверное, кот Мориц принес этих мучителей в дом после одного из тайных похождений.

— Я хочу обратить ваше внимание на протест моего адвоката, — сказал Брунер, все еще не в силах отвести глаза от блестящей шкурки сидящего перед ним господина.

Советник снова взял бумаги со стола и стал внимательно их просматривать.

— Вы, следовательно, утверждаете, что не предлагали осужденному Эдельхауэру подделать бумаги и вообще никогда не пытались помочь ему избежать наказания?

— Решительно утверждаю, господин советник. Даже суд не нашел в моем поведении ничего предосудительного. Это подтверждают и показания свидетелей.

Мориц навострил уши, словно услышал нечто необычайное, и промурлыкал:

— У меня самого создалось впечатление, что все это дело дутое. У вас в магистрате что-то нечисто. Но этот случай настолько незначителен, что, право, не стоило приводить в движение столь громоздкий аппарат, тем более, что достоверность свидетельских показаний чрезвычайно…

Зазвонил телефон.

— Да, Мориц слушает! Хорошо! Благодарю вас! — он повесил трубку. — Я хотел сказать, что достоверность показаний этого Эдельхауэра кажется мне чрезвычайно сомнительной. Очевидно, именно это и нужно отметить и положить конец делу.

Он задумался. Брунеру очень хотелось погладить его по черной шкурке. Но он только одобрительно кивнул головой.

— Итак, — опять промурлыкал Мориц, — я выслушал ваше личное мнение. Благодарю вас. Надеюсь скоро и успешно покончить с вашим делом. — Он поднялся.

Брунер тоже встал.

— Очень рад познакомиться с вами. Я дам свое заключение в том смысле, что следует как можно скорей покончить с этой отвратительной историей. Представляю себе, сколько нервов она вам стоила. И ваша супруга тоже вздохнет наконец свободно. Подобные истории всегда гибельно отражаются на семье.

Он протянул Брунеру лапку в белой манжете.

— Разрешите задать еще один вопрос, господин советник. Существует ли постановление, на которое я мог бы сослаться, чтобы потребовать жалованье, не выплаченное мне за истекшие месяцы?

— Видите ли, такое постановление, с одной стороны, существует, но, с другой стороны, как бы и не существует. Поэтому все зависит от решения на местах. Лично я не вижу никаких причин, чтобы вам задержали жалованье, тем более, что в перечисляемые магистрату суммы мы все время включаем и ваш оклад. Впрочем, вы можете лично ознакомиться с соответствующими постановлениями в комнате четыреста двенадцать.

Он скрестил задние лапки, приняв более удобную позу.

— Надеюсь в ближайшее время получить еще более подробные разъяснения касательно этого вопроса. А разве магистрат не может предоставить вам беспроцентную ссуду в размере причитающейся вам суммы? Но простите, пожалуйста, у меня важные переговоры!

Зазвонил телефон.

— Да, слушает Мориц! Нет, советник Мориц. Да!

Брунер был в дверях, он уже не слышал слов Морица и чуть было не наскочил на манекен, который входил в комнату, чтобы стенографировать.

Когда он спускался по лестнице, ему казалось, что он слышит у себя за спиной мягкое мурлыканье. Он был так счастлив, так уверен, так полон надежд, что снова забыл про порошок. К счастью, дети сказали, что Мориц уже сам переловил всех своих блох.

— А я был у кота! — сказал Мартин жене и засмеялся. Но Люциана ничего не поняла и заставила рассказать все подробно.

Прошло несколько недель… Дама с хорьками, подобно тени, проскользнула в кабинет Гроскопфа. Она жаждала успокоить у него свое смятенное сердце. До Брунера донесся шум передвигаемых стульев и хлопанье пробок. Зазвонил телефон. Он услышал как Гроскопф щелкнул каблуками и сказал: «Так точно!»

— Так точно, господин начальник! Так точно! Как господину начальнику угодно будет приказать! Да, я тотчас же передам. Я? Да, я составлю сейчас циркуляр. Нет, для составления циркуляра он мне не нужен.

В ту же секунду в дверь просунулась багровая голова.

— Вас вызывает старик! — сказал Гроскопф и затворил дверь.

— Что это значит? — Брунер решительно не мог понять, зачем его вызывают к главе магистрата. Даже секретарша, которая всегда все знала, ничего не смогла сказать.

— Прошу вас! — и начальство сделало знак рукой. — У меня поручение. Спешное! Я уверен, что раз дело попадет к вам, оно будет в надежных руках. К нам поступил донос на одного из моих советников, на Баумгартена. Расследуйте это дело со всей тщательностью и осторожностью. Вы знаете, как часто понапрасну подымают шум. О результатах расследования немедленно доложите мне лично. Вот материалы.

Глава магистрата поставил вопросительный знак на полях заявления, протянул его через стол Брунеру и снова вперил глаза в заваленный бумагами стол.

— Я вынужден, господин Брунер, — заговорило начальство, не подымая глаз от стола, — я вынужден обратить ваше внимание на то обстоятельство, что в последнее время вы проявляете некоторую рассеянность при исполнении служебных обязанностей. Может быть, это находится в связи с вашими личными огорчениями и неприятностями? В таком случае я вынужден просить вас отделять частные дела от служебных. Разумеется, я не знаю, что именно с вами произошло, но я вынужден вас просить лучше владеть собой.