С Гоголя начинается новый период русской литературы, русской поэзии…
В. Г. Белинский
Не раз и не два прежде в школеВеликого Гоголя яЧитал, перечитывал, вновеИскал и нашёл для себя:Ветвистое древо харизмыЯвило прозорливость, слог.И больше, чем нужно для жизни,Он видеть и чувствовать мог.Познав экспрессивность гротескаИ вникнув в дремотную жуть,Излил Гоголь мудро и вескоБезбрежную русскую суть.То мысль и глубокие чувства,То вдруг через токи кровиОн вносит печать безрассудстваВо многие строки свои [6] .Я ж ныне ось творчества славлюИ верю, идя вдоль оси,Посредником был между явьюИ нежитью гений Руси.
6
«Числа не помню. Месяца тоже не было. Было чёрт знает что такое». Н. В. Гоголь, «Записки сумасшедшего».
Присяга
Под Москвой в 1941 году отец был сержантом, командиром батареи «Прощай, Родина»
В древнем граде безусым юнцомПринимал я присягу.Перед строем и рядом с отцомКлялся верности стягу.Тридцать лет вдаль несли поездаПо армейской дороге.И я помнил и помню всегдаТу присягу на Волге.Но порвал весьма тонкую нитьС тем стальным поколеньем,Что умело себя не щадить,Не вставать на колени.С теми, кто в рукопашной хоть разС фрицем мерился силой.И не знает, что ныне у насРеет власовский символ [7] .Не узнал и отец, что в краюС незатейливым бытомЯ нарушил присягу свою,Сдав страну паразитам.
7
В годы ВОВ нынешний государственный флаг России был символом армии Власова и прочих предателей.
Неясность
Каков проделывает путьОрёл в теченьи дня?Среди громов и тёмных тучНеясно для меня.И путь змеи, что на скалеНе оставляет след,Мне не понять на сей землеЗа сотни даже лет.И не изгнать из сердца грусть,И не изжить тоску,Поскольку в женщине я сутьПостигнуть не могу.
Бабьим летом
В сей год примчалось бабье летоВ последних числах сентября.И я, друзья, с притоком светаВздыхал и умствовал не зря.Яснее стало, да и прощеСмотреть на жизнь, а бес во мнеВдруг поклонился низко рощеИ громко крикнул тишине:«Открой развесистые двери,Введи в свой необъятный сад,Где гриб берёзовый и белыйВ мир источают аромат.Где старец жил, а юный инокПоднялся и имел успех,Где блеск летучих паутинокНапоминает женский смех».Ах, бабье лето, бабье лето,Краса в бреду и наяву,Промчалось, но с притоком светаВоздал хвалу я волшебству.
Мадонна
Пушкин Вяземскому: «У моей мадонны рука тяжёленькая».
Я читал, прислушиваясь к зовуСердца, и среди пригожих лицВыделил Наталью Гончарову —Первую красавицу столиц.Лёгким станом и прекрасным ликом,Внешней беззаботностью своейМне она знакома и по книгам,И виденьям сонных миражей.За окном задумчивые ели,На столе катрены о любви.И намёк на то, что в женском гневеБурею бывала Натали.Не вникая в сферы отношений,Уяснил, не опускаясь ниц, —Называл мадонной русский генийПервую красавицу столиц.
Бабушка Прасковья
Двор, скотину, запах сеновала —Помню я подворье,А ещё, как к вере приучалаБабушка Прасковья.В три перста я складываю пальцыНа Страстном ликбезе,А на Пасху крашеные яйцаИ «Христос Воскресе».В Воскресенском храме АрзамасаЯ в потоке света.Крестный ход. Несут икону СпасаНа закате лета.Спас медовый, яблошный, орешный,Друг за другом Спасы —Дар земли, а может, дар небесный —На зиму припасы.Будто снова бабушкино словоСлышу я в избушке:«По субботам с Пасхи до ПокроваМы пекли ватрушки.В Рождество не ели и не пилиДо звезды всем родом,А кутью заранее варилиИз пшеницы с мёдом».Молоко и козье, и коровьеМне всегда в дорогу,И желала бабушка ПрасковьяБыть поближе к Богу.
Песня о Ваде
В вольных лугах и лесах незабвенныхСладко-пьянящий стоит аромат.Звонкие воды истоков нетленныхС лёгкостью птицы стремятся на Вад [8] .Белая чайка в полёте упругомНад изумрудной поверхностью вод,Как и лебёдушка с суженым другом,Песню о счастье семейном поёт.Песню о счастье и Красная Горка [9]Вместе со всеми июньской поройТак пропоёт, что вечерняя зорькаВстретится в Пахтах [10] с лучистой зарёй.Пьяна [11]– река песни жгучие долго,Пьяно петляя, несёт над волной,Чтоб для России великая ВолгаПесни вадские пропела со мной.
8
Вад – районный центр Нижегородской области.
9
Красная Горка – место народных гуляний.
10
Пахты – участок соснового леса на высоком холме.
11
Пьяна – самая извилистая река в мире, шатается из стороны в сторону, как пьяная, чтобы, пробежав 500 км, вернуться к своему истоку.
Там
Безбрежен синий небосвод,Пригож и солнцепёк,Весна, ручьи и ледоход,Ленивый ветерок.И молодость – вперёд-вперёд,И бодрости заряд,И устремлённость ввысь на взлёт,И к горизонту взгляд.Гитара, танцы при луне,Безумство от игры,А ныне не хватает мнеВосторгов той поры.
Земля
Услышав зов земли родной,Расстёгиваю воротИ оставляю за спинойСкупой на ласки город.То нива в поле, то стерня —Крестьянских душ горенье;Земля – основа бытияИ духа просвещенья.От близости с землёй роднойМои стихи напевней;Спасти себя и стать собойВозможно лишь в деревне.
Казарма
Уйдя со школьного двораИ выбрав ратный путь,Я стал другим, кем был вчера,Узнал казармы суть.Иной здесь временной отсчёт,Бег времени иной,Не всякий, кто сюда придёт,Останется собой.Здесь распорядок с первых днейСвободу отменил,А вольный дух души моейЖестоко приглушил.О, как хотелось мне тогдаВ привычную среду,В уютный домик у прудаИ к яблоням в саду.А дни летели, как водаПод окскою тропой.И мне казарма навсегдаСтановится судьбой.Здесь нет поблажек никому,Здесь мужество в цене.Учили жёстко нас всему,Что нужно на войне.
На даче
Дом деревянный с мансардой. Во мглеТускло горящие лампочки,А под навесом на дачном столеТонко звенящие чашечки.Чайник заварочный, торт, шоколад,Белый мускат из Италии,А на хозяйке восточный халат:Лёгкий, свободный, без талии.
О Киплинге
Я убеждён: на страсть людейУшедших поколенийСмотреть сквозь призму наших днейУдел глупцов и лени.Толстой, Есенин, Вебер Макс,Творения Эсхила,А Киплинг душу мне потрясВольтеровскою силой.В его стихах горячность, пылЛюдей и интересов,Восток, как блеск светил, ценил,Знал дикарей и бесов.Отвага и победный гром,Дух мужества и воля,Был Киплинг искренним певцомБританского разбоя.Будь ты возвышенным, как даль,Будь ты талант иль гений —Грешно оценивать моральУшедших поколений.
Завет
Едва ли на промысел БожийНайду я достойный ответ.Зачем в каждой клеточке кожиХранится отцовский завет?«Валерий, ты должен свободноНе только держать без концаНа уровне приобретённомДуховную планку отца.Обязан окрест оглянуться.И в некий двухтысячный годХотя бы мизинцем коснутьсяНеведомых мною высот».