Насквозь богемная по сути,К тому же дьявольски мила,Её на всякой сцене людиВстречали просто на ура.Движеньем тела для началаВсю заполняла пустоту.И танец вольный исполнялаС любовником как бы в бреду.Любовника её на сценеШарф чёрный в блёстках заменял.Он то ласкал её колени,То бёдра сладко обнимал.То к шейке лебединой вился,Рискуя в страсти удушить,То снова возле ног стелился,Во всём стараясь угодить.Но вот шарф-кавалер смелеет,И страсть его толкает вверх,Вот-вот он ею овладеетПублично, на глазах у всех.В последний миг сего накалаВсё ж успевала отвестиБесцеремонного нахалаОт обнажавшейся груди.Так, танцем ловко приглашаяМужчин испить с ней сладкий сок,Она их вскоре превращала,Как шарфик, – в тряпку возле ног.
Это одна из самых известных танцовщиц начала XX века.
Как вы думаете – кто она? Любители поэзии её должны узнать, если нет – смотрите стихотворение «Горение», в нём она упоминается.
Горение
И в поэтический бокалводы я много подливал.А. С. Пушкин
Я воду лью, как все поэты,В свой поэтический сосуд,Но в основном к стихам сюжетыИз жизни в кровь и мозг текут.Вот моего коснулся взораЛучом соцветий Тициан,А муза танца ТерпсихораНапела сердцу про Дункан.А вот крестьянское подворье,Изба, натопленная печь,За прялкой бабушка Прасковья,А дед Василий чинит сеть.С непостижимым словом ЛогосОткрыл передо мной чело,Увидеть их, услышать голосМне вдохновенье помогло.Оно закаты и рассветыВстречает взором огневым.И я, друзья, как все поэты,Горжусь горением своим.
Кузина
Памяти Трусовой (Шушиной) Зои Геннадьевны
В просторном доме я и Зоя.Нам интересно посмотреть,Как вяжет бабушка Прасковья,А дед Василий чинит сеть.Но вскоре я отметил взглядом:Иные малыши в избе,А мы шагаем с Зоей рядомПо ученической тропе.Держась за древо родовое,Мы с ней с утра и до утра.А вот и время золотое:Гитары, песни у костра.Вино любви из полной чашиТекло, как нега из очей,И вот уж Зоя мужу СашеТрёх подарила сыновей.Богатство речи и движений,Умение себя подать,И судьбоносные ступениНесли волнующую стать.Не столько формы, краски – сколькоПритягивал глубинный свет,Цветущий ярко, словно зорька,На протяженье многих лет.И шла, даруя знанья, силы,Игру ума и благость дня.А ныне мрамором могилыДруг жизни смотрит на меня.
Шушины
Я был в Гороховецких лагерях,Зимой и летом марши совершали,Развёртывали технику в поляхИ тактику пехоты изучали.Учебные атаки по пескам,Окопы рыли, парясь в обороне,Привыкли к регулярным марш-броскам.Кому легко на волжском полигоне?!Здесь в сорок третьем дядька мой бывалИ проходил в пехоте подготовку.Как страшный сон, он это вспоминал —Кормили так, что не поднять винтовку.И бабушка, заботливая мать,Еду возила для солдата-сына.Ушёл он добровольцем воеватьИ дошагал до самого Берлина.Он на Рейхстаге написал весной,Увековечив имена упрямо:«Геннадий Шушин» – это дядька мой,И «Анна Шушина» – моя родная мама.
Мгновенья
Миг за мигом по жизни иду,Все года собирая.И в какой-то момент добредуДо последнего края.Несмотря на обилие дней,Пробежавших проворно,Большей частью в дороге моейПротекает жизнь ровно.Но бывают мгновенья, когдаДух сливается с миром,А душа, как в истоке вода,С колдовским эликсиром.И по телу проходит волна,Как от пушкинской лиры,Мысль тогда осеняет меняО гармонии в мире.Этот миг я стараюсь поймать,Задержать его властно.И всем сердцем своим прокричать:«Ты, мгновенье, прекрасно!»Миг за мигом по жизни иду,Принимаю упрёки,И в какой-то момент упадуЯ на этой дороге.
Новая элита
В центре выставочного зала на высоком подиуме лежал торт весом 80 кг в виде фигуры Ленина в гробу в натуральную величину. Играла траурная музыка.
Акция художников, прошедшая в московской галерее «Дар» 30 марта 1998 г. Были приглашены депутаты ГД, члены правительства
На плечах своих внеслиСлуги, будто тени,Шоколадный гроб. ВнутриШоколадный Ленин.Деньги льются как вода,Славная житуха,Поглощать торт господаНачинают с уха.Вот один, прорезав гроб,Подчинившись клану,Сунул ложку прямо в лоб,Мол, мозги достану.Пошловатый господинС милою особой,Одурев от сладких вин,Поделился попой.Смех сиятельных господ,Каламбур с кислинкой,Посылает дама в ротТо, что под ширинкой.Перемены не страшныДля пустых личинок,Получил хмырь от женыЛенинский ботинок.Изворотливый хохмачВырывает сердце,Подаёт лакей кумачВместо полотенца.Это было на зареЛиберальной слизи,А точнее, при «царе»Ельцине Борисе.
Милая
Иду я вновь походкой гибкойТуда, куда ведёт стезя,А рядом с трепетной улыбкойШагает милая моя.Нежны розетты на запястье,В очах бездонный океан.И говорю: «Какое счастьеСмотреть и видеть милый стан,Ланиты, царственные плечи.И, ощущая сердца стук,Смотреть в глаза и слушать речи,Касаться грациозных рук.Нет! Не звезда.И не звездуля.Не душка с барской пустотой,А ослепительная ЮляМой дух пленяет красотой».
Весной
От имени 12-летней внучатой племянницы
Я только раз видала рукопашный,Раз наяву. И тысячу – во сне.Юлия Друнина
Я со взрослыми ныне на «вы»,А от близких я знаю:Прадед Павел от древней МосквыШёл к девятому маю.Где пешком, где ползком, где засимВ эшелоны погрузка,А прабабушка Анна за нимШла к Берлину от Курска.Никогда я не видела их,Не касалась руками,Но они с фотографий мой ликОбнимают очами.Холод, зной, море крови в пути,Незнакомые дали,А я вижу у них на грудиОрдена и медали.Миллионы младых, пожилыхС ними шли до Берлина,А прочла вам о чувствах своихКузнецова Полина.
Сущее
То город, то околица,То горести, то радости.Пусть разум с ленью боретсяОт младости до старости.Пусть в девице-красавицеИ девственность, и ветреность,А в женщинах мне нравитсяИзящество и женственность.От времени, как водится,На сердце травмы, трещины,Ведь жизнь мужчин находитсяПод властью жажды женщины.
Радости и счастья
В нашей жизни людям лесть приятна,Как и похвала, всегда важна.Жду я во Вселенной необъятнойНовогодний свой бокал вина.Далеко от истины я ныне,Но хвалу Создателю пою,Поздравляя горы и долины,Юную красавицу-зарю.Заключу любимую в объятья,Поцелую в милые уста.С Новым годом! Радости и счастья!Здравия на многие лета!
Отец
Нас не нужно жалеть, ведьи мы никого б не жалели.С. П. Гудзенко
В сорок пятом на Эльбе отец [12]Не чурался работы.Во главе сотни русских сердецИз воздушной пехоты.Под Москвой в сорок первом стоялПротив сил оккупанта,Орден вскоре за это сиялПод шинелью сержанта.В День Победы торжественный зал,Позади все печали,Но когда он Москву вспоминал —Губы боль отражали.Он с парада под огненный шквал,Он на Эльбе пил с янки [13] ,Он медали носить мне давал,Часто парился в баньке.Дом и садик у самой воды,Жизнь и в светлое вера,И два ордена Красной ЗвездыНа груди офицера.У всего есть предел и конецВ этом мире лучистом,А ещё помню то, что отецВ землю лёг коммунистом.
12
Платонов Павел Иванович – старший лейтенант, командир роты 356 гвардейского полка 107 гвардейской парашютно-штурмовой дивизии. Это они сбросили американцев в Эльбу. Начальник планово-экономического управления Вадского района Нижегородской области.