Чтение онлайн

Серега плюхнулся на стул, потому что ноги уже не ходили, уткнулся лбом в ладони и загадал, что если спокойно досчитает до ста, то Рекс обязательно вернется. Он честно закрыл глаза и принялся считать, пытаясь не частить и не подглядывать, и вскинулся от жуткого чувства падения в бездну — кажется, почти сразу. Но нет, падения не было, просто голова соскользнула с ладоней — и нет, выскочил Серега из сна, в который соскользнул, далеко не сразу. Он явно продрых с полчаса, если не больше: руки и спина онемели, стопы озябли, несмотря на неснятые кроссовки, а за окном было уже не сине, а серо.

Серега на подламывающихся со сна ногах прохромал от окна к окну, выскочил во двор и к калитке, оглядел пустую серую улицу, вслушался в гулкую тишину и порвал ее одиноким всхлипом и тут же — стремительным топотом, которому вторило неуверенное подтявкивание разбуженных собак. Рекса среди них не было.

Серега бежал к Рексу. В лес, где был Рекс. Где Серега его бросил.

Он потратил некоторое время на прочесывание опушки в надежде увидеть следы пса, а когда смирился с тем, что не отличит эти следы от следов лисы или собственных, побежал к оврагу — туда, откуда Рекс рванул за призраком и куда мог дисциплинированно вернуться.

Он бежал по сонно молчаливому лесу, срывая голос криком: «Рекс!» Кто-то откликался, на разные тона и довольно неласково, но явно не на собачьем, так что Серега бежал дальше, не отвлекаясь.

На краю оврага он сразу ринулся к кустам, перед которыми пес сорвался с поводка, но остановился, внимая. Птичье бормотание, всполошенное последним криком Сереги, постепенно улеглось, как муть на дно встряхнутого графина.

— Рекс! — снова гаркнул он. — Ко мне, Рекс!

И метнулся к обрыву.

Он упал на край, вглядываясь и вслушиваясь — и не понимая, что видит и что слышит.

— Рекс, — позвал Серега уже тихонько. — Это ты?

И снизу ему ответило слабое копошение.

— Рекс! — крикнул Серега. — Это ты! Ты свалился, что ли, дурак лохматый?

Он зажужжал фонариком, направленным вниз, но луч делал все не понятным, а плоским и ослепительно белым внутри хитро вырезанного ослепительно черного. Впрочем, Серега разобрал, что дно оврага прямо под ним скрыто густым кустарником, и торчащая у самой травы веточка с узкими лепестками слабо качается, как от ветра. Там, где никакого ветра нет.

Серега неразборчиво взвизгнул и стремительно сполз по склону оврага, вывернув по пути несколько здоровенных глиняных комьев и едва не кувыркнувшись сам.

Он сразу кинулся на кустарник и, пару раз сменив лезвие ножика, проворно прорезал и пропилил лазейку к пятачку за толстым пуком ожесточенно царапающихся веток. На пятачке в неудобной позе лежал Рекс — молча и уже совсем неподвижно, как будто истратил последние силы на ответ хозяину. Глаза у него были не просто закрыты, а вообще не видны под слипшейся шерстью и наплывами запекшейся крови. В скачущем свете фонарика Рекс был похож на чудовище из чехословацкой телесказки, а на себя не был похож совершенно.

Серега заплакал и попытался прощемиться поближе, но прутья не пускали.

Они были такими толстыми, что не поддавались ни одному лезвию швейцарского ножика — да и пропиленная вроде ветка была так сильно приобнята соседними по всей длине, что места покидать не собиралась.

Поднять Рекса на вытянутых руках не хватало сил — к тому же Серега боялся повредить сильно покусанному и как будто надорванному в нескольких местах псу еще сильнее.

В отчаянии Серега легонько потянул за краешек крупного жухлого листка, торчавшего из-под лапы Рекса, — и лист не порвался, а пес подъехал чуть ближе. Он был страшно тяжелым, но лист под ним, кажется, был не листом, а большой тряпкой, на которой Рекса можно было тащить, как на волокуше.

Серега влез в гущу ветвей, не обращая внимания на сучки, больно упершиеся в шею, спину и голову. Примерился и в несколько движений выволок Рекса сперва из-за фашины, потом — наружу, сам на последнем рывке ощутимо приложившись пятой точкой к земле. Серега этого даже не заметил. Он поспешно вскочил и принялся тормошить пса и прислушиваться к его дыханию.

Рекс на тормошение не реагировал, дышал мелко и часто, а от прикосновений к больным местам по шкуре его пробегала короткая дрожь. Нос у него был сухим и горячим.

Серега думал вытащить его из оврага на себе, но сразу отказался от этой идеи: попытка приподнять причиняла Рексу настолько явную и острую боль, что он даже попробовал заскулить, не открывая глаз. Вместо звука из пасти вырвалось шипение. От этого было еще страшнее.

— Сейчас, Рексик, миленький, — проговорил Серега, озираясь.

Тряпка под Рексом оказалась тонкой старой курткой, давно потерявшей форму и цвет, но вроде довольно прочной. С ее помощью Серега как мог бережно оттащил Рекса к корпусу самолета и, застонав, сгрузил в кабину — мягко и бережно, но по шкуре опять пробежала крупная дрожь. Прошептав «Рекс, я тебя вылечу, потерпи», Серега почти без остановок вскарабкался по склону оврага.

Мама, конечно, в лес с ним не побежит, но подскажет, что делать. Хотя бы даст нужные лекарства. В этом Серега был уверен. Ну, почти. Она, конечно, постоянно цыкала на Рекса, гнала его во двор и заставляла Серегу мылить руки даже после беглого соприкосновения с псом, но, наверное, привыкла к нему — и вообще добрая. В основном.

Только мамы дома не было.

Серега, ворвавшийся с криком: «Мам, Рекса спасать надо!», заглянул во все углы, позвал маму, выскочив во двор, и на всякий случай даже заглянул в одежный шкаф. Халат и домашнее платье висели на плечиках, синего рабочего не было. Значит, до сих пор не пришла из госпиталя.

Логичным было бы рвануть к ней в госпиталь — но Серега давно убедился, что формальная логика ломается, когда речь идет о маме и ее службе. Мама сперва попросит подождать, пока она разделается со срочными больными, потом велит не заниматься глупостями и отправит домой, и ладно если не под личным конвоем, а лекарств все равно не даст, потому что они ведь государственные и не для собак предназначены.

— Сам найду! — выкрикнул раскочегаривший себя Серега сквозь слезы и полез в аптечку, которая у Валентины, как и всякого уважающего себя медработника, была солидной и всеобъемлющей.

Бинт он сунул в карман сразу, а в остальных лекарствах быстро запутался и завис, растерянно водя пальцем над йодом, зеленкой и порошком стрептоцида.

— Всё возьму, — сказал Серега, решительно засыпая разобранные медикаменты обратно в аптечку, и тут же напомнил себе: — А дальше что?

Он вскочил, озираясь будто в поисках подсказки. В окне мелькнула Райка, идущая через свой двор от грядок.

Серега пулей вылетел из дома и окликнул ее через забор. Райка как будто не услышала.