Чтение онлайн

— А вы съездите, посмотрите.

Земских, поморгав, вернулся за стол, сел, взял карандаш, рассмотрел тщательно заостренный грифель, очень аккуратно положил карандаш обратно и негромко сказал, не глядя на собеседника:

— Я вообще-то рапорт подавал. Отклонили.

— Мой тоже отклонили, — отрезал Сабитов. — Трижды. Кто хочет, тот добьется. Могу за вас словечко замолвить, если правда так неймется.

Земских, подбирая слова, поднял на него глаза, в которых совершенно не было приязни. Сабитов вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Он полагал, что выделенным кабинетиком не воспользуется никогда — стол не относился к жизненно необходимым инструментам, отдохнуть можно было в служебной квартире, а шкаф с пыльными книгами интереса не представлял: помимо неизбежного устава внутренней службы там стояли разрозненные синие тома собрания сочинений Ленина, брошюрки с материалами пленумов ЦК КПСС и несколько изданий «Малой земли» Брежнева — очевидно, раньше кабинетик занимал замполит. Самыми полезными элементами обстановки были графин и телефон. Но смывать коврик пыли с графина Сабитов брезговал, а звонил он от дежурного по комендатуре или от радиста, явно тосковавшего в рубке.

Теперь ни его, ни кого бы то ни было Сабитов развлекать не собирался.

Пришлось звонить как бы от себя.

Диск набора заедало, так что Сабитов, пока не приноровился, дважды тюкал по рычажкам отбоя.

Приемный покой госпиталя не отвечал. Сабитов, чуть напрягшись, вспомнил остальные телефоны, значившиеся на прикнопленном к распахнутой двери объявлении, — благо номера были четырехзначными и отличались лишь последней цифрой.

Дежурная медсестра отозвалась, как положено, после третьего гудка. Увы, оказалась она не Валентиной — хотя словоохотлива была не более: видимо, персонал получил инструкции не болтать и в целом минимизировать любые контакты с посторонними и был достаточно дисциплинирован для исполнения инструкций. Соединить Сабитова с начальником она отказалась, объяснив, что тот занят больными. Соединить с заместителем начальника, как и с любым другим врачом, она отказалась по аналогичной причине. Рассказать про число зараженных или хотя бы число госпитализированных сегодня граждан дежурная сестра отказалась просто наотрез и без объяснений, как и от того, чтобы хотя бы бегло охарактеризовать суть болезни, ее признаки, степень опасности и угрозы для пациентов.

Сабитов, знавший цену приказу и особенно его доскональному выполнению, старался не злиться, потому что сам поступил бы так же, но, конечно, злился, все с большим трудом удерживая себя от повышения тона и жесткости слов, а также острого желания попугать дамочку высокими званиями и громкими фамилиями. Толку не будет, в отличие от стыда.

Он пальцем нарисовал на пыльном корпусе телефона звездочку и попросил пригласить к телефону Валентину.

Наступила пауза. Сабитов напряженно вслушивался, но в трубке лишь пощелкивали стандартные помехи да перекатывался далекий невнятный шум.

То есть трубку ладонью собеседница не прикрыла. И то хлеб.

Наконец медсестра сказала:

— Алло, вы слушаете? К сожалению, ничем помочь не могу. Валентина очень занята, подойти не может и не освободится до конца дежурства. Что-нибудь ей передать?

— Нет, спасибо, — сказал Сабитов, сам удивившись, что отказ Валентины общаться — не факт, что необоснованный, и не факт, что направленный именно против капитана, который ведь даже не представился, — так его расстроил. — Удачи.

Тамара, дождавшись гудка, тоже положила трубку и сказала стоящей рядом Валентине:

— Зря ты так. Сама же говорила, правильный мужик вроде.

— Говорила, что мужик, оказался, как уж ты это называла, «взро-ослый парень». Вот пусть сам и…

Валентина махнула рукой. Тамара ждала продолжения. Валентина продолжила не так, как собиралась:

— Томочка, если опять позвонит или тем более лично заявится, говори как сейчас, ладушки? Страшно занята, мол. Тем более это правда.

Она подождала, пока Тамара кивнет или улыбнется, не дождалась и убежала к пациентам, которые правда ведь ждали. Тамара, неодобрительно мотнув головой, принялась поспешно заполнять журнал, чтобы развязаться с писаниной поскорей и бежать на помощь Валентине и врачам. После обеда на этаже стало поспокойней, но рук все равно не хватало катастрофически.

Призрак оказался фантастически — именно что сверхъестественно — быстрым и проворным. Он дунул прочь, не позволив Рексу приблизиться, а Сереге — рассмотреть хотя бы приблизительно, практически сразу оторвался от преследования, слился с обросшей лимонником лиственницей раз и другой, а на третий исчез вовсе. Рекс пролетел сквозь кусты не оглянувшись, но через полминуты сбавил шаг, рыскнул вправо, потом влево и принялся давать петли вокруг поредевших деревьев, виновато поскуливая. Серега пытался отдышаться, но и помогал как мог: вглядывался в сторону чащи и опушки, с воплем кидался на густой куст рододендрона или волжанки в надежде, что нервы у призрака не выдержат и он выскочит оттуда, где затаился, высматривал подозрительные тени у корней и на нижних ветках и на всякий случай даже пялился вверх, пока не заболела шея: вдруг шпион прыгает по верхушкам подобно Тарзану из трофейного фильма, который сто лет назад пересказал на встрече школы с шефами лысый, но прикольный прапорщик из не передислоцированного еще авиаполка.

— Я тебя вижу! — заорал Серега, потрясая так и не пригодившимся фонариком.

Впрочем, фонарик был твердым, а металлический рычаг, если правильно его перехватить, можно было использовать навроде кастета — если не бояться, конечно, что он первым делом переломает или отрубит пальцы владельцу.

Серега боялся, поэтому держал фонарик как микродубинку, попутно проверив, не посеял ли ножик — нет, тот был на месте.

— Вылазь, гад, хуже будет! — крикнул он совсем грозно, водя соответствующим взглядом по кустам, чтобы призрак не сомневался, что обнаружен и без малого окружен, так что сопротивление бесполезно.

Рекс зарычал в поддержку требованию, но в голосе его уверенности не было, и смотрел он больше не в сторону вероятного противника, а на братана, очевидно, ожидая однозначных указаний.

Серега, истомившись, смирился с тем, что призрак либо все-таки сбежал, либо так просто на понт не берется, и скомандовал:

— Давай к опушке, там засаду устроим. Если в чо, этот гад там и вылезет рано или поздно. Возьмем тепленького.

Сказал и рванул к опушке, Рекс, заливаясь счастливым лаем, — следом. Там их и взяли тепленькими.

— Викулов! — произнесла Людмила Юрьевна командным голосом, от которого с кустов на землю пал десяток листьев. — Живо сюда!

Людмила Юрьевна возвышалась на вытоптанном пятачке ровно посередке большого круга, оставшегося после игры в «землю». Обойти ее было невозможно. Сбежать тоже. Да и смысл?

Серега побрел к учительнице, мельком подумав, что даже не попробовал поискать выброшенный Андрюхой ножик — а ведь теперь, тем более с помощью Рекса, задача выглядела вполне решаемой. С другой стороны, зачем ему то старье, если есть новенький офигенный?

— Ты с какой это стати шляешься невесть где, тем более в лесу, вместо того чтобы практику проходить? — поинтересовалась Людмила Юрьевна. — По неудам за поведение соскучился? Или мне матери на работу прямо сейчас позвонить?

Серега, не поднимая головы, дал понять, что оба варианта неправильные.

Людмила Юрьевна, выждав по учительской привычке время, достаточное для того, чтобы глупый ученик утопил себя ответом, а умный проникся моментом, велела:

— Живо в школу!

Серега покосился на лес через правое, потом через левое плечо, но призрака так и не увидел.