Чтение онлайн

Серега посветил на стены и на потолок. С него свисала запыленная лампочка на кривом проводе. Луч от углов Серега поспешно отвел: там то ли шевелилась пыль, то ли клубилась тьма, пойманная мутными клочьями паутины — в любом случае уговорить себя, что практического интереса этот феномен не представляет, оказалось несложно. Серега переложил фонарик в левую руку, потряс закаменевшей правой и напоследок прошелся вдоль плинтусов. Они были неровными, а в одном месте совсем кривыми, даже не сходились на стыке.

Серега, подумав, присел рядом и потянул торчащую планку. Она легко отошла, открывая черное пространство, искрящееся пылью в свете фонарика.

Серега чихнул и повторил, так мощно, что перестал жать рычаг. Пыль из-под плинтуса сунулась, кажется, сразу в нос, в глаза и горло. Некоторое время Серега был занят сдавленным рявканьем в кулак, перемежаемым стонущими вдохами. В один из таких перерывов он услышал странный шум, задавил последний чих так, что голова едва не лопнула, послушал еще и рванул к выходу.

Серега вылетел на крыльцо, едва не врезавшись в косяк, и всмотрелся слезящимися глазами в невозможно яркий день. Райка, пританцовывавшая у калитки, облегченно запрыгала на месте, бросив безуспешные попытки свистнуть: вместо переливчатого сигнала из губ выползало шипение. Ну и ладно, зато до адресата доползло.

— Идет? — спросил Серега, подбежав к калитке.

— В магазин зашел, сейчас выйдет, — сказала Райка, устремляясь к могучему кусту пузыреплодника, раскинувшемуся под тополем по другую сторону улицы.

Серега бросился за ней.

К тому времени, как в дальнем конце улицы возникла сгорбленная фигура Гордого с авоськой, набитой буханками хлеба и дешевыми консервами, Серега успел в темпе рассказать, что ничего подозрительного и интересного в Доме-с-привидениями нет: грязь, вонь и брага с «приветом Горбачеву».

— В книгах искал? — уточнила Райка. — Обычно там и тайники, и таблицы шифров.

— Ха. Книг там вообще нет, ни одной.

— Какой же он шпион тогда, — разочарованно сказала Райка. — Алкаш обыкновенный.

— А может, ему книги и не нужны. Может, он и так все знает.

Райка всем видом продемонстрировала, что сомневается в резонности такого умозаключения.

Серега сдаваться не собирался:

— Ну или вот эти приборы у него как раз для того, чтобы все узнавать.

Смотрит в ту штуку, и она ему показывает все что надо.

— Так этой штуки у него нет давно, — напомнила Райка. — Значит, должен был нормальными штуками ее заменить — книгами, газетами.

— А может, он инопланетянин все-таки, а это оружие навроде бластера! — стремительно переобулся Серега. — Или, наоборот, отбиватель лазерных лучей и пуль.

— Что-то хлипкий больно для отбивателя пуль, треснул и привет. Все, тихо.

Они замерли, наблюдая сквозь листву, как утомленный Гордый, волоча ноги, входит в свой двор за покосившимся забором и исчезает в темном доме.

— Инопланетянин, — горько констатировала Райка. — Японский шпион.

Штабс-капитан Рыбников.

— В смысле? — не понял Серега.

Райка отмахнулась. Ей было неловко: полдня убила на ерунду, в которую даже детсадовка не поверила бы.

— Но фамилия-то какая дурацкая, Гордый, — подумав, зашел с другой стороны Серега. — Не бывает же таких.

Райка устало объяснила:

— Не бывает. Это не фамилия. Он Попов. Геннадий Иванович, что ли.

— Да ладно!

— Вот тебе и ладно. А Гордый — это кличка, явно издевательская, но откуда взялась, баба и не помнит. Сразу прилипла, как Попов приехал.

— А откуда и зачем приехал?

— Тоже не помнит.

— Что ж она так, — огорчился Серега.

Райка немедленно взвилась:

— Ой, а ты помнишь, да, если умный такой?

Серега уже выучил, что поссориться при первой возможности легко и просто — не только с Райкой, но с нею в особенности, — а вот помириться наоборот. Поэтому он пораздувал, конечно, ноздри, однако развивать тему не стал, а старательно предложил:

— Ладно, давай как эти, следователи. Прикинем, что вообще известно про Гордого.

— Нам?

— Ва-ап-ще, — сдержанно повторил Серега.

Райка оценила такую кротость и решила более не заедаться.

— Ну что-что. Алкаш.

— Так.

— Тихий.

— Так.

— Самогонщик.

— Брагогонщик, но ладно, так.

— Одинокий. Не общается ни с кем, только здоровается.

— Всегда?

— Еще бы. Кому такой нужен?

— Ха, — сказал Серега.

Райка, подумав, печально кивнула и согласилась:

— Ха. Но вот этому не повезло. Зато какой-то женщине повезло, что ему не повезло. С нею.

Серега обдумал вопрос с этой кочки и сказал:

— Тут другое интересно. Получается, он, это, антисоциальный элемент. В городе такого на стенде бы вешали, «Позор района», все такое. А здесь всем не то что по фиг, наоборот, общаются с ним, здороваются, бражку покупают.

Почему?

— Потому что бражку хотят. Дешевле водки, и талоны не нужны.

— И вкуснее, — ехидно добавил Серега и передернулся, вспомнив духан, стоящий в Доме-с-привидениями.

— Тебе виднее, — отрезала Райка. — Но у Сивука претензий к нему нет.

— Почему? Думаешь, взятки берет?

— Ну почему сразу взятки. Просто докапываться не хочет. Сивук же не очень вредный. А Гордый с военными дружит. Зачем участковому ссориться с военными?

— Прямо дружит?

— Ну, трется возле них постоянно. И солдаты к нему за выпивоном бегают.

— Точно шпион, раз возле летчиков трется, — твердо сказал Серега.

— Так нет уже летчиков давно, — напомнила Райка. — Улетели. А он остался.

— Значит, этот самый, диверсант. Андрюха же рассказывал, есть такие, как бы туристы американские или совсем как наши: жвачку с лезвиями пацанам раздают. Пожевал — горло себе перерезал. Или кассеты фирменные, а там такие специальные песни: послушал, все, стал неофашистом. Или роботом-убийцей.

— Много он тебе жвачки и кассет раздал?

Сбиваться с курса Серега не собирался:

— А некоторые колорадских жуков на картошку разбрасывают.

— Дак нету у нас колорадских жуков, — напомнила Райка.