Чтение онлайн

У своей калитки Андрюха как будто оклемался окончательно, до крыльца добрался сам и почти не шатаясь, ступеньки одолел довольно быстро, хоть и вцеплялся в перила, как в канат на физре.

— Андрюх, давай я позову кого? — предложил Серега, дежуривший у нижней ступеньки на случай, если Андрюха надумает вдруг снова повалиться навзничь.

— Телефон есть, бабка дома, вали, «а я майор», — взявшись за ручку двери, сказал Андрюха слабым голосом.

Подумав, он хотел что-то добавить и аккуратно, чтобы не брякнуться, повернул голову к Сереге — но тот, кивнув, уже пошел к калитке.

Андрюха некоторое время смотрел ему вслед, двигая подбородком, как будто так можно было найти слова, которых он до сих пор не использовал.

Потом он дернул ручку двери, потерял равновесие, но сумел свалиться не со ступенек, а вперед, в открывшуюся щель.

Торчащие ноги помешали закрыться двери, из которой слышалось бормотание телевизора, потом донесся недовольный голос пожилой женщины:

— Андрюш, ты, что ли? Андре-ей! Чего молчишь? Кто там?

Потом донеслись шаркающие шаги, щелчок выключателя и обеспокоенное квохтание:

— Андрюш, что с тобой? Ты что… Ну-ка дыхни. Андрей, посмотри на меня. Андрей! Господи, что делается-то!

Через пять секунд в доме заскрежетал диск телефона.

Через пятнадцать минут мимо двора, в глубине которого Серега под жалобное поскуливание Рекса пытался постичь смысл куска потрескавшегося черного стекла, промчалась, покрикивая сиреной, скорая.

— И здесь тоже не болит?

— Да нет, говорю же.

— А чего держишься тогда?

Одетый в больничную пижаму Андрюха поспешно убрал руку от шеи.

Сетка койки протяжно скрипнула. Андрюха поправил подушку под спиной, сел поровнее и хмуро покосился на Коновалова, который терпеливо улыбался, громоздясь на табуреточке рядом.

— Просто так. Да нормально все, товарищ доктор, я и Валерию Григорьевичу сказал. Просто солнечный удар поймал, наверное, вот и повело. А теперь оклемался.

— То есть жалоб никаких?

— Как у космонавта, — заверил Андрюха. — Может, выпишете? У вас же вон, настоящих больных полно, чего на меня время и народные деньги тратить?

— Про настоящих больных ты откуда знаешь? — мягко поинтересовался Коновалов.

— Так тут глухой только не узнает, — несколько уязвленно сказал Андрюха. — Слышно же: врачи бегают, тележки туда-сюда. Явно не в «Зарницу» играете.

Коновалов оглянулся на приоткрытую дверь, за которой послушно прошумела каталка под деловитое пояснение Дахновской медсестрам про купирование приступа. Гаплевич, лысый, несмотря на молодость, лечащий врач Андрюхи, внимавший рядом с табуретом, поспешно прикрыл дверь.

Коновалов веско сказал Андрюхе:

— Ситуацию понимаешь правильно, но не полностью. Зря народные деньги тратить мы, конечно, не будем, но и недолеченных в общество запускать тоже. Потерпи немножко. Анализы скоро должны быть готовы, их изучим, тебя понаблюдаем, если состояние не внушает опасений, пинками выгоним.

— Сегодня?

— Как только убедимся, что ты в порядке, — пообещал Коновалов, тяжело поднимаясь. — Не позже. И не раньше. Так, Валерий Григорьевич?

— Так точно, — сказал Гаплевич.

— Отдыхай пока, набирайся сил, чтобы больше никого обмороками не пугать, — посоветовал Коновалов, подходя к двери, уже предупредительно открытой Гаплевичем.

Андрюха хотел агрессивно возразить, но лишь нахмурился.

В коридоре Коновалова нагнала Валентина.

— Константин Аркадьевич, на секундочку.

— Валентина, давайте потом, — сухо предложил Коновалов, увеличивая шаг.

Валентина не отставала.

— Вы ведь от Прокопова сейчас? Ну, мальчика этого. Я хотела бы обратить ваше внимание…

— Повода для беспокойства нет, состояние стабилизировано, парень уже идет на поправку, так родственникам и можете доложить.

— Дело не в этом, — твердо сказала Валентина, явно не намеренная отставать ни в каком смысле. — Взгляните, пожалуйста, хоть одним глазком.

И сунула начальнику госпиталя один за другим три листка.

Коновалов принялся читать, сперва неохотно, потом с цепким вниманием.

Валентина поясняла:

— Видите, Прокопова привезли в состоянии средней тяжести, а общий анализ показал картину острого воспаления и, возможно, поражения центральной нервной системы и жизненно важных органов — в общем, как у других госпитализированных в последние сутки. Почему и к нам.

Коновалов медленно кивнул, сравнивая записи на первом и втором листке.

— А тут, видите, повторный анализ, — подтвердила Валентина. — И он показывает просто резкую стабилизацию: СОЭ, белки и цитокины почти в норме, прокальцитонин в следовых количествах, при этом острый дефицит железа. То есть клиническая картина перенесенного и излеченного острого воспаления биологического происхождения.

— И прошло между анализами?..

— Полчаса.

— Между первой и второй, — сообщил Коновалов и перешел к изучению третьей бумажки. — А это чье?

— Это анализы моего пса. Его лисы покусали, он умирал и вдруг быстро в себя пришел. Бешенства нет, анализ подтвердил, но, смотрите, картина практически аналогичная той, что у Прокопова, — с поправкой на… другой биологический вид, конечно.

— Хотя, казалось бы… — пробормотал Коновалов.

Он резко развернулся, быстро дошел до палаты Андрюхи и распахнул ее с вопросом:

— А скажи-ка, Андрей, ты где лису нашел?

Андрюха явно растерялся и как будто даже не понял, о чем речь, — но, поморгав, как будто вспомнил и сказал:

— А. Ну дак возле карьера.

Пятнадцать минут спустя Коновалов закрылся в кабинете, набрал, сверяясь с записной книжкой, номер начальника госпиталя соседней части и, дождавшись, пока того найдут и приведут, сказал:

— Здоров, Эрнст Георгич. Ну а кто еще. Да по-разному, но не так регулярно, как хотелось бы. Ну да. Не для этого, да. Ну, к делу так к делу — только давай сперва ты мне расскажешь, а потом я тебе. А вот про что: Эрнст, что у вас там со вспышками странных болезней, а заодно со случаями бешенства? Особенно лисы интересуют.