Чтение онлайн

– Пожалуй, да, - медленно произнес он.
– Пожалуй, вы можете так сказать - в каком-то смысле, интересует.

* * *

Я договорился встретиться с директрисой назавтра в полтретьего. Стояла погода, которую я называю истинно английской: по фарфорово-голубому небу проносились стайки больших белых облаков, подгоняемых свежим ветром, поэтому я решил прогуляться до Шеррингтонского аббатства пешком.

– До ворот у сторожки ходу примерно миля с четвертью,сказал мне Фред Энсон, у которого я предусмотретильно спросил дорогу; правда, он не удосужился упомянуть, что за сторожкой мне предстоит ещё миля с четвертью подъема в гору, и только после этого передо мной откроется вид на архитектурное бесчинство, именуемое Шеррингтонским аббатством.

Аббатством?.. Положим, некогда оно имело и такое назначение; последующие мои въедливые изыскания в области местной истории убедили меня, что перед наплывом волны игривого королевского разбоя, не без юмора именуемой Реформацией, Шеррингтон действительно являлся монашеской обителью; и в те времена его стены вполне могли обладать обаянием особого рода, исполненным суровой простоты и достоинства.

Но если такие достоинства когда-то и были присущи Шеррингтону, вульгарность и претенциозность викторианского расцвета истребила их без остатка.

Башни, башенки, бельведеры и балкончики были рассеяны по всему фасаду. Как некоторые на удивление уродливые человеческие лица привлекают общее внимание, так и чудовищность архитектуры Шеррингтона невольно поражала воображение.

По мере необходимости к основному зданию лепились пристройки, и я без труда сразу же выделил среди них часовню, спортивный зал и больничку.

Я высмотрел также россыпь теннисных кортов и выглядевший очень добротным открытый плавательный бассейн.

Как только я приблизился к парадному входу, в поле моего зрения появилась юная обитательница Шеррингтона в практичном и привлекательном голубом форменном платьице, которое его обладательница наверняка ненавидела. Можно было догадаться, что это ученица одного из младших классов, разве что чуть-чуть старше вступительного возраста. У неё были красные, как яблочки, щечки и беспокойные голубые глаза. Наша встреча её заметно смутила, как если б она была предупреждена заранее насчет возможных нежелательных и потому опасных визитеров.

Я был взрослым, незнакомым, потенциально враждебным, и она отнеслась к нашей неожиданной встрече со вполне оправданной настороженностью.

– Привет, - сказал я самым дружественным тоном.
– Как вас зовут?

– Пенелопа Мидхерст, 1А. И мне не следовало бы разговаривать с посторонними.

– Не беспокойтесь, - сказал я, - я никому не скажу, что говорил с вами; тем не менее, не могли бы вы проводить меня в кабинет директрисы?

Мисс Мидхерст поразмыслила.

– Ну, полагаю, я могу вас проводить, - признала она наконец.

Я сказал, что это было бы очень любезно с её стороны.

По дороге она внезапно остановилась перед доской с объявлениями об открытых диспутах, теннисных состязаниях и прочем.

– Вы мистер П.П.?
– спросила мисс Мидхерст.

– Простите?

– Папаша-претендент?

Мне было жаль разочаровывать её.

– Увы, нет; у меня нет дочери.

– Ах, как жаль. Будь у вас дочь, вы бы послали её сюда?

– Вы бы посоветовали?

Маленькое розовое личико восторженно просияло:

– Да, посоветовала бы. Тут великолепно, - она кивнула в сторону последней двери по коридору.
– Она чудесная.

– Входите, - сказала чудесная.

Кабинет директрисы оказался просторным, с большим количеством книг на простых белых полках вдоль стен. По первому впечатлению, Кэролайн Фоссдайк полностью соответствовала расхожим представлениям об образцовой школьной директрисе. Как выяснилось позже, в некоторых отношениях она абсолютно этим представлениям не соответствовала.

Она ожидала меня, я оказался пунктуален, и мог сказать теперь с уверенностью, что ей это понравилось.

Пока мы обменивались обязательными вежливыми репликами, я постарался припомнить все, что предусмотрительно прочитал об этой женщине.

"Кто есть кто" отзывался коротко, но выразительно:

"Фоссдайк: Кэролайн Хелен; р. 1929: дочь Герберта Фоссдайка; образ. Класс. школа Хадли, Дарэмский университет; личный помощник исполнительного директора "Вулф Электрик" 1951-4; позже ассистент директора Барлингтонского женского колледжа 1954-62; 1963 - директриса Шеррингтонской женской школы."

Никакие увлечения, хобби или спорт, или клубы, не упоминались; может, для всего этого она слишком занята.

Никаких довольно избитых причуд (к примеру, "никогда не отвечает на письма" или что-нибудь в этом роде); возможно, подумал я, она чересчур серьезна для этого.

Но "серьезна" - не совсем то слово, которое пришло мне в голову, когда я шагнул в кабинет, и она, характерным жестом снимая тяжелые очки, встала , приветствуя меня.

– Вы, должно быть, мистер Лэнгтон?

– Именно, вышеозначенный Энтони( и говори о причудах после этого! "вышеозначенный - одно из претенциозных словечек, которых я обычно избегаю).

– Вы похвально пунктуальны, - маленькие украшенные драгоценностями часики крепились на её блузке чем-то вроде ленточки.

– Вас это удивило?

– Это не такое уж распространенное качество.

Как она объяснила мне, вышло удачно, что я пришел вовремя: члены школьного совета, встреча с которыми исходно планировалась на три часа, дали понять, что начать пораньше, минут на десять, а то и пятнадцать, будет весьма желательно.

– Я немного побаиваюсь этой встречи, - признался я.

– Побаиваетесь?
– она чуть-чуть наклонила набок свою аккуратную, гладко причесанную головку, как малиновка, примеривающаяся к червячку; это был ещё один характерный жест, который мне предстояло запомнить.

Она едва заметно усмехнулась:

– О, не думаю, что вам стоит бояться.

И, как ни странно, в это мгновение я почувствовал, что сама она если и не напугана, то все же испытывает определенное беспокойство.

Возможно, это была вошедшая в привычку постоянная ответственность за моральнное, физическое и интеллектуальное процветание пятисот Пенелоп Мидхерст. Но я угадывал в ней и какую-то другую тревогу.

Ну-ка, полегче, скомандовал я себе. Мне уже нравилась эта женщина. Если у неё есть причины для тревоги, мне бы не хотелось множить их число.

– И все же расскажите мне, каким львам вы намерены меня швырнуть?

Она покосилась на какие-то бумаги - о, эти бесчисленные бумаги, регламентирующие школьную жизнь в любой мелочи!

– Пять львов и львица.

– О Господи - женская особь породы попечителей!

– Не беспокойтесь. Леди Микин совершенно безвредна. Того, что вы сын титулованной особы, будет для неё вполне достаточно.