Чтение онлайн

Ощутила под щекой шелковистую гладкость камнеподобной скорлупы, под которой — где-то в светящейся непроглядной глубине — таился маленький драконенок.

— Не желаешь сделать ставку, златовласка? Петушиные бои — что может быть прекраснее.

— Ненавижу азартные игры, — не соизволив даже обернуться, откликнулась Ева: блаженно жмурясь, пока замерзшее тело отогревалось теплом жаровни, камина и драконьего яйца. — И это не предмет для ставок.

— Жаль. Ты бы ведь поставила на малыша, а он определенно лидирует. — Она не видела Мэта, но кожей чувствовала его взгляд. — О своих догадках ты ему сообщить не удосужишься, как я понимаю.

— Каких догадках?

— Брось, златовласка. — Улыбку демона Ева прекрасно расслышала в призрачной полифонии его голоска. — Ты ведь смекнула, кто еще может претендовать на роль чудища, всем и каждому гибель несущего. Долговато соображала, но лучше поздно, чем никогда.

Ева лишь плотнее прижала пальцы к скорлупе. Забавно… если не знать, чего касаешься — можно подумать, что перед тобой просто круглое садовое украшение в виде идеально отесанного камня с подогревом.

Она и правда поняла то, что могла бы понять куда раньше. Что дракон вполне способен разрушить целый город, — но тот, о могуществе которого уже сейчас в народе отзываются с трепетом, сильнейший некромант со времен Берндетта, во власти которого было заставить десяток людей за минуту истлеть заживо, способен принести бед не меньше. А то и больше.

— Герберт никогда не причинит вреда невинным, — после долгого молчания все же сказала Ева.

— Ты ему предсказуемо льстишь, но не забывай, кому он дал клятву абсолютного подчинения. Один приказ королевы, этой прекраснейшей души женщины, как ты уже имела возможность убедиться — и наш малыш откроет в себе множество удивительных новых сторон… таланты превосходного палача, к примеру.

Ева не могла осуждать демона за то, что он говорит. Он озвучивал ее собственные мысли. И меньше всего ей хотелось обсуждать этот вопрос с ним, но других кандидатов в пределах досягаемости не было, а с кем-то обсудить его (и поскорее) Еве все же очень хотелось.

Не говоря уже о том, что кое в чем у Мэта перед Эльеном было одно неоспоримое преимущество.

— Скажи мне одну вещь, — открыв глаза, чтобы все же встретить фосфоресцирующий голубой взгляд, произнесла Ева. — Ты ведь пасешься не только в моей голове?

— Конечно, нет.

— А сам Герберт что думает по этому поводу?

На самом деле она ожидала ответа в духе «бесплатно справок не даю». На что ей, естественно, в очередной раз пришлось бы напомнить, что никаких сделок с Мэтом она заключать не собирается. Но тот, к ее удивлению, лишь осклабился довольно:

— А-а. Догадалась все-таки. — Сидя в воздухе, Мэт скучающе отряхнул от невидимых пылинок ворот длиннополого одеяния, мерцающего звездными искрами на фиолетовой бархатной тьме. — Естественно, малыш тоже об этом задумывался. Но утешает себя тем, что нести гибель «всем и каждому» — для него все же слишком большой комплимент. Древний дракон на эту роль подходит определенно лучше.

— Только вот он собирается призвать бога.

— Всего на пару минут, если помнишь. — Во взгляде демона мелькнуло непонятное веселье. — В предыдущий раз все закончилось вполне благополучно. Это же бог, как-никак… не я и не кто-то из моей компании.

— Бог смерти.

— О, люди. — Демон закатил глаза. — Смерть бесстрастна и неподкупна. Смерть никому не желает зла. Она просто приходит, неизбежно, как зима. Великий Жнец же суть простая персонификация этого явления, которое жаждет убивать вас не больше, чем холод жаждет убивать цветы.

— Но тем не менее убивает.

— Но тем не менее когда Жнец вселился в Берндетта, бояться было нечего, м?

«…и едва молвил Берндетт последние слова, вспыхнули под ногами его руны колдовские, и сияние белое затмило взгляды всех, — всплыли в памяти слова из какой-то книги — летописи, написанной очевидцем первого призыва. — Когда же ясность взора обрели мы вновь, то узрели божественные крыла за его спиной, и сияние на руках его и одеждах, и свет неземной в лике его и глазах — облик, вселяющий трепет, бледные отблески коего открывают нам избранники Его в Мертвой Молитве. И уста отверз Жнец, к нам сошедший, и молвил «Склонись предо мной, возлюбленная жатва моя»; и все, на площади собравшиеся, пали ниц пред величием Его, и сердца наши бились в страхе, но души пели в упоении — ибо свет, коим озарял Он нас, был светом любви…»

— А если Айрес в это время прикажет Герберту всех убить? — упрямо спросила Ева: очень надеясь услышать опровержение, которое окончательно развеет ее подозрения.

— А какое отношение вассальная клятва малыша может иметь к Жнецу?

— Но Жнец же вселится в его тело!

— Тело — фантик для сознания и души. Магию всегда творит то, что внутри. То, что на время сошествия Жнеца будет просто беспомощно наблюдать за происходящим из того угла, куда оно поспешит спрятаться. Не говоря о том, что по плану ко дню призыва королева уже будет за решеткой: наш малыш не такой дурень, чтобы проворачивать этот трюк, пока его милая тетушка восседает на престоле.

— Стало быть, Жнец тут ни при чем? — нехотя отстранившись от яйца, Ева напоследок погладила его по округлому боку. — А ты как считаешь, о ком говорится в пророчестве?

— Предпочитаю не задумываться. Если происходящему удастся меня удивить, тем лучше. — Мэт лениво потянулся. — Когда вычисляешь преступника на середине истории, половина удовольствия от концовки пропадает.

Слова показались ей знакомыми. Даже очень. Спустя секунду Ева вспомнила: конечно, они принадлежали ей самой.

И сказаны были, когда они с Динкой спорили о том, как нужно читать детективы.

«Ну скажи, какой смысл думать и гадать? — говорила Ева, сама предпочитавшая в процессе чтения о личности убийцы не задумываться — дожидаясь момента, когда разгадку преподнесут ей на блюдечке, заставив ахнуть от неожиданности. — Когда вычисляешь преступника на середине истории, половина удовольствия от концовки пропадает!»

«Ничего ты не понимаешь, дурилка, — фыркала сестра, засидевшаяся за своей любимой Элизабет Джордж. — Без интеллектуальной тренировки серым клеточкам мозга свойственно отсыхать. А истинный талант проявляется не в том, что ты не можешь сказать, кто убил. Не в первую очередь».

«А в чем тогда? Это же детектив, что еще тут может быть важного?»

«Неожиданность мотиваций. Достоверность чувств, которые убийцей двигали. Хитрость того, как все это обставлено. — Динка потянулась: ровно теми движениями, которые сейчас точно скопировал Мэт. — И мастерство того, как это рассказано».

Тогда Ева лишь хмыкнула несогласно — но сейчас, в настоящем, резко вскочила, заставив сокровища под ногами отозваться рассыпающимся звоном.

— То, что порой твои навыки бывают полезны, не дает тебе права так нагло влезать в мои мысли.

— О, только не стоит теперь натягивать белые перчатки, златовласка. Не после того, как сама же этими навыками воспользовалась.

— А ты потому и позволил мне воспользоваться, да? Чтобы потом ткнуть меня в это носом?

— Просто хотел помочь. А то ты такая нервная, что решительно не соответствуешь гордому званию покойницы. — Мэт устремился из комнаты следом за ней, с донельзя укоризненным видом проплыв сквозь огонь в жаровне. — Сплошные подозрения с твоей стороны, сплошные подозрения… и на каком основании?