Чтение онлайн

Замок они покидали в том нехорошем молчании, которое мешало Еве толком радоваться одержанной победе.

Гертруда попросила день на раздумья. Но девушка подозревала, что если драконица уже решилась поведать им о детёнышах, она согласится. Таким образом теперь у Евы был бутафорский меч, бутафорский жених и почти — бутафорски-злобный дракон.

Все декорации готовы. Осталось разыграть спектакль и надеяться, что никто не порушит сцену в самый неподходящий момент. А предварительно — примириться с Гербертом.

Выводы, насколько тот зол, Ева сделала по тому, как быстро некромант направился к дожидавшемуся их экипажу, оставляя её за спиной.

— А вот и последствия, — прошелестел Мэт на ушко, в лучших демонических традициях соткавшись за левым плечом.

— Уйди, не до тебя, — выплюнула она, стараясь поспеть за Гербертом по утопленной в снегу цепочке следов.

Как ни странно, тот и правда ушёл. Видимо, прекрасно понимал, что в массовке предстоящее захватывающее представление не нуждается — иначе оно рискует стать куда более коротким и вовсе не таким захватывающим.

Ева подбежала к экипажу как раз вовремя, чтобы расслышать изречение, обращённое к Эльену:

— Скажи, что она опять тебя загипнотизировала.

Голос, вымораживавший даже Евино небьющееся сердце, не особо смутил призрака, смиренно склонившего голову подле дверцы кареты.

— Господин, она следовала своей судьбе. И, как я понимаю, действительно сразила чудище огнём сердца?.. И смычком вместо меча. — Эльен говорил со своим хозяином с той извиняющейся, но не униженной мягкостью, которую редко можно было услышать от слуги. — Кто я такой, чтобы перечить богам, когда избранная ими велит мне помочь ей пройти по уготованному пути?

Она была тронута, что призрак согласился разделить с ней вину. Впрочем, Эльен не казался человеком (пусть даже бывшим), который предпочитает не брать на себя ответственность за свои поступки. И ошибки — особенно.

Однако Герберт явно был не в том настроении, когда подобная искренность могла бы его тронуть.

— Я с тобой ещё поговорю, — пообещал он, отступая на шаг. — Когда вернётесь.

Ева прекрасно поняла, что он собирается сделать. И схватила некроманта за руку прежде, чем тот успел исчезнуть в магическом переносе:

— Можно мне с тобой?

Герберт устремил на неё взгляд, ясно выражавший его точку зрения на этот счёт.

— О, теперь тебя интересует моё мнение, — проговорил он ядовито. — Надо же.

Встряхнул рукой, пытаясь выпутаться из цепкой хватки её пальцев, однако Ева вцепилась в него так, будто висела над пропастью.

Она не смотрела на Эльена, но знала — тот поймёт, что ею движет. И не обидится. Может, так было бы проще: дать Герберту перекипеть так же, как предпочитала перекипеть вне дома сама Ева, бродя по вечерним улицам. Да только за время, что она будет возвращаться в замок конным ходом, он вполне может напридумывать себе такого, что к моменту их следующей встречи кипеть будет уже нечему.

Если захочет сорваться, пусть лучше срывается при ней. Предоставив возможность сразу объясниться и оправдаться, склеив расползающиеся трещины, пока их хрупкая связь не развалилась на куски.

Видимо, осознав, что вырываться бесполезно, Герберт рывком прижал её к себе. Ева едва успела сомкнуть руки вокруг его талии, когда земля ушла из-под ног; потом чуть не упала, пытаясь обрести равновесие в заново соткавшемся пространстве — некромант отпустил её сразу, как только они переместились к воротам. И по дороге к замку зашагал так же стремительно, как до того пробирался по заснеженной пустоши.

— Прости, — нагнав его, произнесла Ева. Искренне виновато. — Но я знала, что ты придёшь. И готова была позвать тебя… в любой момент. Если бы дело стало плохо. Или дошло до заключения договора.

Герберт молчал. Лишь подошвы сапог отбивали мерный стремительный ритм.

— Ну признайся, ты не верил, что можно решить всё так, — примиряюще сказала девушка, стараясь не отстать. — Ты же и слышать об этом не хотел. Вот я и решила…

Он развернулся на каблуках столь стремительно, что она едва не ткнулась в него носом. И вцепился в её плечи — даже сквозь куртку и плащ — так, что наверняка причинил бы боль, если б Ева могла её чувствовать.

— Мне снова отдать приказ? Чтобы ты безвылазно сидела в четырёх стенах?

Некромант не кричал. Но тихий, почти шелестящий голос его был, пожалуй, страшнее крика.

— Герберт…

— Ты могла просто сказать мне? Пойти туда со мной?

— Я пыталась, — справедливо напомнила она. — Ты отказывался слушать. Вот и решила взять пример с тебя. Ты ведь так любишь решать что-то один.

— Тебя могли испепелить. Сожрать. Разорвать на кусочки. Так, что даже я не смог бы ничего сделать. — В сгущающихся сумерках его глаза казались странно, пугающе тёмными. — Ты способна иногда… хотя бы иногда… думать о последствиях того, что творишь?

— Но всё ведь получилось, — напомнила Ева с убийственной справедливостью. Попыталась улыбнуться, ещё надеясь обернуть всё в шутку. — Если б не получилось, нашли бы Мираклу другую Избранную. Подумаешь.

— А мне — другую тебя?

Ева просто смотрела в его лицо, выбеленное бешенством. Не понимая, как реагировать на вопрос, который явно мог вырваться у него лишь из-за крайней степени гнева. И пока она лихорадочно обдумывала новую шутку в качестве ответа, Герберт уже разжал пальцы.

— Пожалуйста, в следующий раз, когда вздумаешь совершить нечто самоубийственное, вспомни о том, что твоя гибель подведёт слишком многих. — Шепчущая вьюга в голосе уступила место сдержанности, стеной скрывшей все другие эмоции. — Ты могла изложить мне свой план действий. Если действительно продумала его. Если нашла достаточно доводов в его пользу, чтобы быть в нём уверенной. Я бы прислушался.

— Я пробовала, ты не…

— Я прислушался бы к разумным доводам и аргументированному предложению. Не к наивным, ничем не подкреплённым идеям. Ты предпочла ограничиться последними. Решив, что так будет проще. — В словах не было ни обиды, ни гнева — просто слова, каждое из которых камнем падало на её совесть. — Мне казалось, ты уже поняла, что со мной можно нормально говорить. Мне казалось, мы решили быть друг с другом откровенными. Видимо, я ошибся.

Ева слушала молча. Пытаясь справиться со стыдом, нахлынувшим острее прежнего: не потому, что она пошла на риск, в итоге оправдавшийся — потому, что действительно предпочла простоту молчания трудностям убеждения. Поступила так же, как поступала, когда их связывал только рубин в её груди и общее дело.