Чтение онлайн

Сидя на мраморной скамье, он потягивал цервезию, погрузившись в размышления. Роскошнейший свиток со стихами Каллимаха лежал у него на коленях, но ему не удавалось толком сосредоточиться на чтении, потому что голова была чересчур занята трагическими событиями минувшей недели.

Убийство не слишком добродетельной вольноотпущенницы, до которого никому не было никакого дела, быстро стало устаревшей новостью: каждый день в Риме совершались куда более тяжкие преступления, и никто не удивлялся. О событии этом забыли не только власти, но и те, кто знал о нём, был знаком с жертвой и, может быть, даже любил её.

Ни у кого не нашлось особых причин долго оплакивать Коринну. Её дом на Авентинском холме выставили на продажу. Старая Гекуба исчезла, решив, скорее всего, что лучше скрыться, чтобы о ней поскорее забыли.

Семья Руфо больше не появлялась на публике, даже на играх в цирке, и жила очень скромно, к чему её вынуждали финансовые затруднения.

Лоллию Антонину видели во дворце на званом ужине, устроенном императором в честь своей прекраснейшей жены, в которую он всё более влюблялся.

Даже Помпония и Сервилий, неизменные участники светских событий, в эти дни мало бывали в обществе, целиком занятые подготовкой к переезду на свою виллу в Байах, где собирались провести лето. Аврелий пообещал, впрочем не очень уверенно, навестить их.

Теперь, удобно расположившись под лёгким навесом, он не мог сосредоточиться на стихах любимого поэта. Мысль об убийстве не давала ему покоя. Болезненный интерес, какой всегда вызывала у него противоречивая человеческая природа, почти невольно побуждал Аврелия изучать чувства и страсти, способные привести к такому, на первый взгляд, обычному насилию.

Один за другим, словно персонажи театрального представления, проходили перед его мысленным взором все участники этой драмы. Такие разные и всё же связанные какой-то невидимой нитью.

Клелия, прачка: молодая женщина, которая была бы, наверное, красивой, если бы строжайшие моральные принципы не вынудили её терпеть неблагодарную работу, портившую её тело и омрачавшую душу.

С раннего детства завидуя непосредственности и легкомыслию сестры, Клелия страдала теперь из-за того, что та увела у неё мужчину, которого она втайне обожала.

Нетрудно представить, что испытала она, когда узнала, что молодой плотник даже после того, как Цецилия стала проституткой, предпочёл её христианской девственнице, сумевшей защитить своё доброе имя ценой бесконечных лишений…

Вполне возможно, что ей захотелось изгнать из сердца любимого мужчины эту нездоровую страсть, вырвав Цецилию из его жизни.

А Энний? Этот могучий великан, который испытывал к прекрасной вольноотпущеннице такое сильное чувство, что вопреки всему надеялся спасти её.

Как бы он реагировал, если бы женщина, ради которой он нарушил непреложные законы своего Бога, объявила ему вдруг, что он был для неё лишь простым увлечением, игрушкой, какую легко отбросить после нескольких часов удовольствия?

Да, просто даже в отчаянии из-за отвергнутого чувства и оскорблённого достоинства кроткий Энний мог вонзить тот кинжал в сердце любимой.

Но кто больше всего интересовал Аврелия, так это Руфо, особенно после потрясающего откровения Лоллии. Может быть, и он, самый яростный защитник древнейших традиций, не ведающий никаких слабостей, сложил оружие перед чарами прекрасной вольноотпущенницы.

Если то, в чём призналась ему Лоллия, правда, значит, суровый сенатор неравнодушен к женским прелестям. Кроме того, если какие-то вещи недопустимы в общении с патрицианкой, то их можно позволить себе с женщиной из низшего сословия, которой само её положение велит служить господам, где и как прикажут.

И всё же Аврелий не мог допустить, что Руфо — виновник преступления. Даже если он и был любовником Коринны, у него не было никаких причин убивать её. Если бы эта связь и стала достоянием общественности, даже тогда его честь магистрата нисколько не пострадала бы.

А что, если девушка стала вдруг слишком требовательной? Если принялась шантажировать его? Нет, такое невозможно представить. Руфо легко мог просто бросить её. Он не из тех, кто позволит женщине, тем более из низкого сословия и не слишком-то порядочной, встать у него на пути.

Аврелий подумал о другой женщине — о Лоллии. Представил её вместе с Руфо. Эротические образы, нарисованные воображением, должны были бы возбудить его, но он испытал лишь невыразимую досаду и вернулся к прежним размышлениям.

Отношения Руфо и Коринны могли быть косвенными, связанными, например, с визитами к ней зятя или сына. По мнению Аврелия, Квинтилий был слишком чёрствым человеком, и не следовало думать, будто он питал хоть какое-то чувство к вольноотпущеннице, которая на самом деле легко делила его с шурином.

Разве не он настоял, чтобы Гай воспользовался его помощью и приобщился к мужским радостям? И молодой Руфо вполне мог влюбиться в Коринну.

Аврелий понял, что очень мало знает о юноше. Судя по слухам, которые до него долетали, это был избалованный, инфантильный подросток, болезненно опекаемый матерью и запуганный отцом, пресекавшим всякую его самостоятельность.

Подобный нрав юноши мог бы толкнуть его на убийство, возможно случайное, непреднамеренное, которое он совершил в минуту гнева или приступа ревности. Да, очевидно, из всех действующих лиц Гай — самый вероятный кандидат на роль убийцы.

Но прежде чем утвердиться в этом мнении, хорошо бы получше познакомиться с ним. Нужно встретиться с юношей наедине, без тягостного и пугающего присутствия отца.

Осталось только обдумать поведение Марции и Лоллии, поскольку Страбон исключался — все знали, что он пребывал на Востоке, вдали от места убийства.

О гордой Лоллии Аврелий не хотел думать. Его влечение к ней, сожаление о том, что им так и не удалось больше встретиться, и воспоминание о своём не слишком достойном бегстве жгли его.

Мысль о том, что прекрасная аристократка может быть замешана в убийстве, была невыносима, но тем не менее он должен предусмотреть и такую версию.

Эта женщина, несомненно, могла убить. Чтобы защитить себя, чтобы не лишиться своего позолоченного мира. Но даже если Коринна была любовницей её мужа, Аврелий не мог представить, чтобы гордая Лоллия ревновала его к какой-то содержанке.

Между ними пролегала пропасть, и она очень хорошо понимала это. Легче предположить, что Лоллия сама познакомила старого мужа с доступной куртизанкой, чтобы он не путался у неё под ногами.