Чтение онлайн

Inna Sibul. «Документальный фильм: «Елена Майорова. Живая рана» (Автор М. Факторович. Режиссер Олег Шиловский. Производство ТК «Адамово яблоко», Санкт-Петербург, 2005 г.). В преодолении себя и в сбрасывании масок есть утверждение позитива существования. Кто такая была Елена Майорова? Актриса родом с острова Сахалин… Только что по первому каналу показывали о ней фильм, о мистических совпадениях в ее жизни — муж умер ровно через девять месяцев, ребенка не имели, но хотели, и смерть мужа в срок рождения возможного ребенка! Пли как романтически они познакомились: сидит бабенка и скучает по принцу, по неземному принцу, то же самое делала постоянно Гурченко (?! — Н.Р.). Показывают в длинных затянутых кадрах в посмертных документальных фильмах лицо… хриплый голос… бр-р-р… И то? Что мы должны в нем разглядеть? Следы алкоголизма на лице? И в фильме много раз подчеркивают, что она была верна своему мужу все двенадцать лет… И сестра мужа об этом говорит… Но, если я всматриваюсь в ее лицо в этих затянутых кадрах, то больше верю вот этому: «Друзья Майоровой полагают, что «Странное время» сыграло роковую роль в ее судьбе. На съемках фильма жили под киром, снимались под киром, и Лена, хлебнув этого дурмана, вместе с людьми убогими, больными, беспробудно пьющими легко опустилась на дно. Шерстюку разыгрывать из себя венецианского мавра, вероятно, казалось, дурновкусием или же он просто опасался откровенного разговора и потому ревность свою переносил, как это часто бывает, на соседний объект. Ревновал не к конкретному мужчине, а ко всей съемочной группе: почему ты с ними так сдружилась? Почему проводишь там столько времени? Лена действительно часто говорила мужу, что остается ночевать у Пьянковой, а сама ехала к Олегу в Голицыно». Знакомство со вторым мужем предлагается и пережевывается по многу раз. «Лена тогда сидела в гостях у подруги, изливала душу. И вдруг сказала: «Вот сейчас дверь распахнется, и Он войдет…» В ту же секунду постучали. За дверью стоял Шерстюк (когда-то, перед тем, как поступить в МГУ на факультет искусствоведения, он таскал декорации во МХАТе, и дорогу в общежитие знал хорошо). Это была любовь с первого взгляда!». Почему актеры ТАК превозносятся в нашей стране? Ласкать Майорову заласкать! «Через два месяца после смерти жены и за полгода после собственного ухода Сергей Шерстюк запишет в дневнике: «Мы с тобой ссорились, я тебя обижал, не понимая, что этого нельзя делать вовсе. Ты была живая рана, девочка без кожи, чище тебя я не знаю. Ты любила мои ласки, я любил тебя ласкать, но надо было тебя заласкать до заласканности ребенка, пропавшего и вдруг найденного…» А на истерию ее бы проверили!!! Будто они небожители, а все остальные будто просто демос, почва для них: они боги, и мы должны ими восхищаться, жалеть (например, Майорова себя подожгла, доигралась в самоубийство), любить? Думать об их маленьких пенсиях и страданиях… Почему? Например, смотреть на нее, как и на вечно-молодящуюся позерку Милочку Гурченко, мне удовольствия не доставляет, мало того, ее взвинченность и поза просто вызывают рвотный эффект. Я смотрю на Майорову и ощущаю ее неестественность и изогнутость, и спиралевидность. Почему Питер Штайн выбрал ее играть роль Афины, богини мудрости? Тоже мне… воплощение мудрости, голое тщестлавие, умноженное на энергию пробивающегося сквозь землю сорняка! Российские режиссеры предлагали ей исключительно роли проводниц, буфетчиц, фабричных девчонок, проституток или сержантов милиции, и правильно делали — форма соответствовала содержанию. А кто другой бы мог сыграть Афину? Кто? Надо было поступать в театральный к Олегу Табакову, чтобы экзамен Константин Райкин принимал… Потом проводить дни и ночи в театрах и по съемкам мотаться, крутить романы в богемном болоте… найти художника и повиснуть у него на шее… Осознать себя «великой актрисой, перед которой многотысячная толпа падает ниц». И это хорошо!!! Поклоняйтесь! Поклоняйтесь мне! А чему поклоняться? Чему? Почему вообще поклоняться актерам, создавать себе кумиров? В чем психологическая основа этого самоуничижения?»

Фу. Дописала. Помыла руки. Сижу и думаю: это уникальная концентрация всеобщей злобы в одном организме или что-то более сложное? 2007 год. Прекрасной женщины и очень крупной актрисы уже десять лет нет в живых. И кто-то просто смотрит документальный фильм по телевизору о невероятно трагической судьбе и вдруг начинает скрипеть зубами от ненависти. Интересная деталь: автор, практически не знакомый с работами Елены Майоровой, свое мнение основывает не только на фильме, о котором речь. Здесь ссылки на другие материалы. Она зачем-то ищет эту информацию, разглядывает фотографии Елены, чтобы рассказать про свой «рвотный эффект». Она использует самые пронзительные строки из дневника Сергея Шерстюка. Такое впечатление, что этот озлобизм носит личный характер. В том-то и есть главная опасность актерской профессии: люди так открыты на сцене, перед камерой, что маниакальная любовь, как и маниакальная ненависть, прилипает к ним, как тина. Но через десять лет после смерти… Елена Майорова, конечно, роковая женщина, если и после смерти вызывает такую зависть, такую агрессию у других женщин. Как же ее, видимо, доставали при жизни.

Я просто ищу, читаю все, что о ней говорили до 23 августа 1997 года, то, что говорят и пишут сейчас. Представляю, как натягивались ее нервы по поводам, о которых, быть может, никто не знает, которых кто-то, более толстокожий, просто не заметил бы… Как росло в ней напряжение, как сжимало горло нетерпение.

На форуме сайта Льва Дурова есть такая фраза о ней: «Меня так «пугала» великолепная актриса Елена Майорова. Когда я видела ее на экране, у меня всегда было предчувствие чего-то страшного».

Что касается ролей буфетчиц и проводниц «преступлений», инкриминируемых Елене Майоровой. За роль буфетчицы в картине «Скорый поезд» она получила свой единственный приз за лучшую женскую роль — на кинофестивале «Созвездие-89». Это был не рядовой фестиваль. Это была первая масштабная акция Гильдии актеров советского кино. Она была так проанонсирована: «Гильдия актеров советского кино твердо намерена обеспечить своему сообществу светлое будущее». Да, с таким революционным настроением эта структура возникла и привлекла к своей деятельности лучших представителей кинематографа страны. На фестиваль «Созвездие-89» привезли по-настоящему сильные фильмы. В числе участников — около ста самых популярных артистов страны. Иннокентий Смоктуновский, Олег Борисов, Анастасия Вертинская, Донатас Банионис, Никита Михалков, Софико Чиаурели, Элина Быстрицкая и др. Решение принимало и согласовывало два жюри — актерское под руководством Людмилы Целиковской и альтернативное, которое возглавил Алексей Герман. Премии за лучшую женскую роль получили Елена Майорова («Скорый поезд») и Мария Кленская («Украденное свидание»), премии за лучшую мужскую роль — Олег Борисов и Владимир Стеклов. Я привела только фамилии актеров. Но не сомневаюсь, что все настоящие любители кино испытали сейчас желание заглянуть хотя бы мысленно на такой пир души. В одной из публикаций, посвященной фестивалю, были слова: «Все и каждый испытывают ощущение морального подъема и сладкое чувство начала какой-то счастливой и правильной жизни».

Взрослые, мудрые кинематографисты тогда мечтали, как подростки, о том, что отныне лучшими фильмами и лучшими актерами будут по праву называться только самые лучшие. Что эти фильмы и эти актеры легко придут к своему заждавшемуся зрителю. Что зритель это оценит, что страна будет довольна. Теперь можно сказать, что пора ренессанса советского кино была недолгой. Зритель бы, конечно, оценил счастливую и правильную жизнь кинематографа, но, как говорится в старом анекдоте, «кто ж ему дасть». А стране в целом было, в общем, наплевать. Надвигалась перестройка, расплывался базар под названием «рынок», бурлящая нефть ударяла в головы. Такое, в общем, получилось кино.

Но праздник был. И была вера самых талантливых людей в то, что их общие усилия совершат чудо. Что все изменится. Вот на каком фестивале Елена Майорова была признана лучшей.

А лучшие, самые заметные у нас всегда расплачиваются за свою яркость по полной программе. Причем речь не только об агрессии маньяков, зависти коллег, мести недополучивших любви режиссеров. Речь о системной травле с привлечением бюрократического аппарата. По сути это очень мало отличается от вышеприведенного поста из Живого журнала. Сейчас все эти задвигания, унижения, отлучения лучших актеров, авторов, режиссеров, конечно, не сопровождаются откровенными директивами, приказами, указами, лакейской травлей в газетах. Сейчас все объясняется дикими законами дикого рынка, волей спонсоров, продюсеров и т. д. Но, поверьте, речь идет о системе, которой не страшны никакие революции, перестройки, демократические перемены. Этой системе не страшна свобода. Поскольку уничтожение талантов — быть может, самая любимая отечественная забава. Она всегда найдет отклик и пути осуществления. Иногда думаешь: может, было честнее с этими директивами, не к ночи будь они упомянуты? Но это плохая мысль. Концлагеря — это тоже своего рода честность. Так что будем считать, что мы отодвигаемся от совсем черных времен. Даже в искусстве. Если его путь — действительно от возрождения к возрождению. И нам просто немного не повезло с историческим отрезком.

А была ведь такая директива — не приглашать народного кумира Владимира Высоцкого на положительные роли в кино. Всемирная слава Татьяны Самойловой погашалась чиновниками вдохновенно, неутомимо, как будто от этого зависела казенная репутация страны. Ей не только не позволили принять приглашения Голливуда, но и на «Мосфильме» запрещали режиссерам снимать ее в тех фильмах, которые соответствовали уровню ее необычного дарования и внешности.

Блистательная пара — Геннадий Шпаликов, поэт, сценарист, режиссер, и «самая солнечная девушка» советского кино Инна Гулая — была растоптана в один день после выступления Шпаликова в Кремле на встрече руководителей страны и кинематографистов. Он высказал свое мнение о том, каким должно быть кино, и для него закончилось не только кино, но и жизнь. Он повесился, оставив жену и маленькую дочь. Черноглазая красавица Гулая как-то дождалась, пока дочь подрастет, а затем выпила смертельную дозу снотворного. Нежная, прелестная, интеллигентная Изольда Извицкая после своего триумфа на Каннском фестивале, где была показана картина «41-й», в которой она сыграла роль Марютки, умерла совсем молодой в совершенно пустой квартире — без вещей, без мебели — от голода. Ее нашли лежащей на пороге кухне, где на сковородке лежал крошечный кусочек черного хлеба. Все, что у нее осталось.

Да, сладострастное истребление больших мастеров у нас обязательно сопровождалось погружением их в страшную нищету. Но не только это определяет уровень страданий. Как мы знаем, никакое количество миллионов не спасает актера или актрису от невыносимых мук. Нервы обнажены. Мэрилин Монро погибла, оставив состояние, которого ей хватило бы лет на пятьдесят богатого, абсолютно праздного существования. Великолепная Далида однажды не вышла из спальни, где рядом с ее телом нашли записку: «Жизнь стала невыносимой. Простите меня».

Возможно, Елена Майорова могла бы пройти мимо своего костра лишь в одном случае. Если бы не стала актрисой.

А «Она была актрисою…» — так называется статья психоаналитика доктора Нарицына.

«Естественное состояние человека — избегать смерти. К этому понуждает любого древний инстинкт самосохранения. Но почему же тогда кто-то обрывает свое существование собственными руками, совершая так называемый суицид, или самоубийство? Далеко не все самоубийцы — готовые пациенты психиатра. В подавляющем большинстве случаев это личности неординарные. И особенно шокируют общество и остаются в памяти самоубийства известных и талантливых людей.

До сих пор не утихают споры вокруг трагической кончины актрисы Елены Майоровой… Я хочу рассмотреть не конкретный случай, а общую тенденцию: почему творческие личности в достаточной степени склонны к суицидам?

ГОРЕ… ОТ УМА

Достаточно распространено мнение, что самоубийца — это безвольный, слабый человек, не сумевший противостоять жизненным трудностям… То есть чуть ли не дезертир, бежавший с поля боя. И дело не в том, что самоубийство осуждается церковью. Даже у иного атеиста суицид ассоциируется с душевной слабостью и недостатком интеллекта… А на самом деле все часто наоборот.

Многим известна русская пословица: «Дуракам жить легче». И ведь правда: с дурака обычно и спрос меньше, и претензий к нему никаких, и на обиженных Богом не обижаются… И самое главное — у людей с низким интеллектом практически никогда не бывает сложностей психологического плана. Недалекому человеку легче всегда быть довольным собой. А высокоинтеллектуальная личность мало того, что часто несет весомый груз психологических проблем, но к тому же порой берет непосильную ношу в плане жизненной нагрузки и требований к самому себе. И в результате такие люди испытывают постоянное недовольство собой, а то и полное разочарование в жизни. Особенно остро это переживают как раз личности творческие — истинно талантливым людям всегда присущ высокий интеллект, но порой в их характере эмоциональность берет верх над холодной расчетливостью.