Чтение онлайн

– С веревкой ты точно не прогадал, – заявил он Рыжему, потом развернулся к Киселеву, произнес жестко: – Я же тебе сказал сидеть и не высовываться. Что непонятного?

– Так их двое, а вы один, – насупившись, оправдался тот. – И они же не вооружены.

– А ты точно знаешь? – сурово прищурился Семен.

Теперь Рыжий уже не сомневался, что это точно он. А Миша отвел взгляд, но прямо отвечать не стал, ловко обошел неудобную тему, кивнул в сторону друга:

– Ну и Макс здесь.

– Семен! – раздалось, словно специально подтверждая выводы Рыжего.

Они все обернулись, одновременно посмотрели на спешащего к ним человека в полицейской форме.

– Как тут у вас? – спросил тот прямо на ходу.

– Нормально, – сообщил Семен. – Здесь еще двое. И вроде бы все. А у вас как?

– Тоже справились, – доложил полицейский.

– Ребята где?

– В подвале.

– Все семеро?

– Почему семеро? – вмешался Рыжий. – Пятеро. Мы же с Киселем здесь.

– А эти? Кто у вас там? Инструкторы? – напомнил Семен. – Их же как раз двое.

– Дмитрий Артемович, – неприязненно проговорил Рыжий, указал на сидящих на земле мужчин. – Он, оказывается, тоже с ними.

– А… – опять начал Семен, и Рыжий легко заметил, как он напрягся, сдвинул брови, и, не дослушав, продолжил сам:

– Настю куда-то в другое место увели. Я не знаю.

– Кажется, я знаю, – произнес Семен, но нахмурился только сильнее.

– Так чего теперь? – обеспокоенно поинтересовался полицейский, но тут появился еще один человек, тоже довольно молодой парень.

– Ого! – воскликнул, с интересом осматриваясь. – Как тут у вас! – Заметил подвальное окно, подошел, наклонился, заглянул, уточнил или скорее констатировал: – Это они там сидели? – Выпрямившись, с не меньшим интересом глянул на Рыжего.

Тот тоже уставился в ответ. Лицо парня показалось ему знакомым – как будто где-то уже видел, и не раз. Даже манера разговаривать, и та знакома.

Киселев будто услышал его мысли, ткнул в бок, прошептал со значением:

– Это же Тимофей Мясников. Блогер. У него свой канал. Он экстремальные видео снимает. Мы же с тобой смотрели как-то.

– Мы ребят можем в нашем минивэне в Покровское отвезти, – между тем болтал Мясников. – Как-нибудь все устроятся. В конце концов, сам я и пешком могу дойти. До поселка не так далеко. А мы ведь уже никуда не торопимся, да? Ну или подождем, когда Валера отвезет их и вернется. Возьму камеру у него, поснимаю пока.

– Хорошо, ждите, – согласился Семен.

Тимофей озадаченно посмотрел на него.

– А ты?

– А мне надо еще одного человека выручить. – Семен опять нахмурился, плотно сжал губы, но затем пояснил сумрачно и раздраженно: – Он ее, похоже, сразу туда потащил. К пещере.

– Это плохо? – обеспокоенно спросил Мясников, но тут же, даже не задумался ни на секунду, воскликнул воодушевленно: – Я с тобой!

Но Семен и с ним особо не стал церемониться, отрезал жестко:

– Это тебе не повод для съемок.

– Да я о них не думал, – с негодованием возразил блогер, но даже Рыжий с Киселевым ему не особо поверили.

– Я тоже с тобой, – решительно заявил полицейский. – Ты же не знаешь, сколько их там. А тут народу хватает. Я еще машины вызвал. Из райцентра. Скоро подъедут.

– А мы? – напомнил о себе Рыжий.

– А вы едете в Покровское на минивэне, – посмотрев на него, с нажимом произнес Семен. – Разве не слышал? – добавил строго: – О родителях подумайте, если о себе не желаете.

Рыжий сердито скривился. Опять с ними, как с маленькими, даже родителей приплели. Правда, вроде бы он уже и сам подустал от приключений и рад, что все наконец-то закончилось. Благополучно. Почти все. А еще не терпелось опять оказаться рядом с остальными.

Как они там? Валя, Демид, Славик. Железная несгибаемая Кошкина. И конечно, Соня.

Она опять оказалась в этом месте. В третий раз.

В первый Настя почти ничего не рассмотрела, потому что была ночь, темно и вообще не до этого. Тогда оно предстало перед ней мрачным и жутким. А вот во второй – вполне мирным и безопасным, когда она завернула сюда ненадолго, прикидывая новый маршрут, и убедилась, что Дима не солгал.

Здесь обустроили туристическую зону: расчистили, огородили, оборудовали удобными лесенками, по которым можно подняться на скалы и спуститься к реке. Поставили будку с охранником, следившим, чтобы никто не сунулся в пещеру без сопровождения.

Настя даже планировала привести нынешнюю группу сюда на экскурсию. Заодно убедить себя, что нет здесь ничего особенного, и доказать, опять же себе, что избавилась от детских страхов. Но сейчас, снова оказавшись тут, она буквально физически ощущала исходящую от этого места опасность и жуть. Волоски на теле поднимались дыбом, мышцы сводило от напряжения.

Или она опять себя накручивала, внушала несуществующее? Или дело было в том, каким образом и с кем она сюда попала?

Запястье холодил твердый металл. Дима, чтобы особо не беспокоиться, а вдруг она попробует сбежать, просто взял и сковал их руки наручниками. Поэтому вырабатываемый возбужденным организмом адреналин пропадал напрасно – ей никуда не деться. А в окружении таких людей нельзя быть ни в чем уверенной. Они ведь ненормальные, абсолютно неадекватные, настолько же непредсказуемые, как дикие звери. Особенно самый главный из них – отец Сэма.

Настя вспомнила: она слышала его имя двенадцать лет назад, в экодеревне и здесь, на поляне среди скал. Вроде бы Павел. А фамилия, значит, Елизаров. У них же с Сэмом одна фамилия.

Вышедший навстречу мужичок в форменной курточке с эмблемой музейного комплекса на спине кинул на Настю заинтересованный взгляд, но, получив от Елизарова несколько купюр, быстро испарился, кинув:

– На премьеру пригласите.

Настя не удержалась, чтобы не повторить недоуменно:

– Премьеру?

Дима, подтолкнув ее вперед, усмехнулся и пояснил:

– Мы сказали, что кино снимаем.

– А врать разве не плохо? Карму не испортите? – съязвила Настя.

– Плохо – упустить возможность, – надменно прищурившись, с напором произнес Дима.

Но тут же наткнулся на тяжелый взгляд Елизарова. Тому явно не нравилась лишняя болтовня и чрезмерная откровенность. Наверняка он предпочитал, чтобы все, кроме него, молчали. Словно жертвенные бараны, которым не положено иметь собственное мнение, которые только и годятся на убой. Лишь бы он сам жил вечно.