Чтение онлайн

– Мост, значит, разрушился, – повторил Семен задумчиво. – И сколько вас всего? В походе.

– Девять, – доложил Миша. – Анастасия Игоревна и Дмитрий Артемович инструкторы…

– А остальные – дети, – закончил за него Семен, не столько вопросительно, сколько утвердительно. – Семеро. – Он сосредоточенно свел брови. – Ты здесь, а остальные сейчас где?

– В лагере, наверное. Только не совсем все.

– Как это?

– Славик пропал. Валя и Демид остались. На случай, если он вернется. А мы впятером пошли искать. Подумали, что он в лес ушел, за черникой. А нашли не его, а Николая Васильевича.

– Это он тебя ко мне и отправил? – догадался Семен.

Миша вздохнул, кивнул.

– Сказал, что вы у него в доме.

– А сам он сейчас где? Тоже в лагере?

– Нет, – пробормотал Миша, потупился. – В лесу. Он умер. Мы его нашли, он весь в крови был. Сказал, чтобы мы в Покровское шли, а потом…

Второй раз повторять «умер» не хотелось. Ведь и так все понятно.

Семен с силой стиснул зубы, не сдержавшись, саданул по стволу кулаком, но тут же опять взял себя в руки, глянул на Мишу, вывел:

– То, что ты здесь, уже хорошо. Главное, вас там не семеро. А эта… Анастасия Игоревна. Почему она именно в лагерь вас повела?

– Она в нем раньше была. Мы так подумали. Когда там всякая фигня творилась.

– Сколько ей лет?

– Примерно как вам, – предположил Миша, добавил неуверенно: – Наверное.

– А остальные точно в лагере? – еще раз переспросил Семен.

– Должны быть там. Ну, кроме Славика. Я же говорил, там Валя и Демид остались. И Дмитрий Артемович. Хотя он к реке пошел.

Семен молчал, смотрел в сторону, но вроде бы не перед собой, а внутрь себя. Что-то решал, а потом произнес:

– Поднимайся. Надо место найти, где связь нормальная.

Он повесил двустволку на плечо, вынул из кармана телефон, но не тот, что отобрал у лежащего, другой, свой.

Далеко идти не понадобилось, мобильник быстро поймал сигнал, и какое-то время Семен разговаривал с невидимым собеседником, Миша в общих чертах понимал о чем.

О том, что сейчас они, похоже, в лагере, явно имея в виду не только ребят, но вряд ли останутся в нем надолго, так как почти уже ночь. Что сам он для начала тоже двинет в лагерь, а если там уже никого, тогда к каким-то скалам.

Закончив говорить и убрав телефон, Семен обратился к Мише:

– А с тобой что делать? Одного в Покровское не отправишь. По лесу ты вряд ли дойдешь, а по дороге опасно. Да и в поселке тебя наверняка тоже караулят.

– Я с вами, – откликнулся тот, правда, не слишком уверенно.

Но не оттого, что сомневался или боялся. Просто все равно же было тревожно.

– Ну, видимо, так и придется, – согласился Семен с явной неохотой, предупредил строго: – Главное, будь осторожен, не высовывайся.

Миша растерянно огляделся. Если говорить откровенно, он представления не имел, где они сейчас находились и в какой стороне лагерь. Вот вообще, даже приблизительно.

– Только я теперь не знаю, куда идти, – признался он виновато.

– Я знаю, – невозмутимо выдал Семен, как и раньше, скомандовал: – Идем! – И сам двинулся первым.

А Мише опять пришлось его нагонять.

– Так вы тоже в нем были? – поинтересовался он на ходу. – В лагере.

– Типа того.

– С Анастасией Игоревной? – задал Миша очередной вопрос и добавил: – Она вас знает.

– Меня? Знает? – озадаченно произнес Семен, потом начал задумчиво: – Анас… – И вдруг осекся, остановился на полуслове, изменился в лице.

Настя думала, она вернулась сюда, чтобы окончательно разобраться со своим прошлым. Но, как оказалось, на самом деле это прошлое решило разобраться с ней. Спираль реальности, за двенадцать лет сделав полный оборот, вывела почти туда же, только уровень серьезности происходящего изменился.

Теперь уже Настя была взрослой и несла ответственность за доверенных ей детей. Но, похоже, тоже не особо справлялась, не смогла обеспечить их безопасность. Или, если оставаться предельно честной, не справилась совсем.

Какое-то время она просто неподвижно стояла, растерянная, оцепеневшая, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово, не ощущая почти ничего, кроме смятения, и не веря. И только одна мысль, прогнавшая холодок по спине, привела ее в себя.

– А Валя и Демид. Что с ними?

Они ведь остались в лагере.

– Не переживай, – насмешливо откликнулся Дима. – Они давно уже в надежных руках.

– Славик тоже у вас?

Теперь он уже и отвечать не стал, просто снисходительно улыбнулся, и растерянность сменилась негодованием и злостью.

– Ты… ты… – голос подвел, осип, дрогнул. Но Настя взяла себя в руки: она не одна, нельзя расклеиваться! – Да как ты мог? Ты в своем уме? Ты что наделал?

– А при чем тут я? – Дима изобразил искреннее удивление. – Я всего лишь устроился на работу по объявлению. На временную вакансию вместо твоего напарника, который так неожиданно угодил в аварию. Сопровождал группу, разводил костры, варил кашу. Ничего не решал, во всем соглашался с тобой, потому что ты опытней и всегда настаиваешь на своем. Это ведь только из-за тебя мы сюда попали. Ты не захотела возвращаться на базу, когда возникли проблемы с переправой. Ты потащила всех нас дальше, заставила переходить реку по сомнительному мосту. А потом привела в лагерь. Разве не так? Ведь правда? – Он посмотрел на ребят, даже подмигнул по-приятельски.

Те не торопились отвечать, хотя и смотрели с открытой неприязнью, но тоже растерянные, сбитые с толку.

– И ты активно поддержала родителей, когда они захотели, чтобы ребята не брали с собой телефоны. А свой ты взяла. Но ни разу за все время не вышла на связь, не сообщила никому о смене маршрута.

– Но ведь ты… – начала Настя, но не стала заканчивать.

Смысл? Когда понятно и без слов.

Все сообщения о их передвижениях Дима отправлял сам, со своего телефона. Неизвестно кому, неизвестно куда. А у нее не было повода усомниться.

Настя коротко глянула на свой мобильник, который он по-прежнему сжимал в пальцах. Дима заметил, резко вскинул руку и со всего размаха швырнул телефон в один из ближайших стволов.

– Упс. – Мобильник с треском рассыпался на части, а Дима скривил уголок рта, приподнял бровь и спросил: – Так ты вспомнила, сколько было детей на ритуале? – За внешней мягкостью и наигранной доброжелательностью уже без труда считывалась угроза, а в интонациях проскальзывали жесткие холодные нотки. – Или подсказать?