Смерть в Средневековье. Сражения с бесами, многоглазые ангелы и пляски мертвецов
Шрифт:
Вернемся к Бельфегору и тому, что случилось, когда израильтяне встретили его почитателей. Открываем двадцать пятую главу Книги Чисел, читаем:
«И жил Израиль в Ситтиме, и начал народ блудодействовать с дочерями Моава, и приглашали они народ к жертвам богов своих, и ел народ [жертвы их] и кланялся богам их. И прилепился Израиль к Ваал-Фегору. И воспламенился гнев Господень на Израиля. И сказал Господь Моисею: возьми всех начальников народа и повесь их Господу перед солнцем, и отвратится от Израиля ярость гнева Господня. И сказал Моисей судьям Израилевым: убейте каждый людей своих, прилепившихся к Ваал-Фегору.
И вот, некто из сынов Израилевых пришел и привел к братьям своим Мадианитянку, в глазах Моисея и в глазах всего общества сынов Израилевых, когда они плакали у входа скинии собрания. Финеес, сын Елеазара, сына Аарона священника, увидев это, встал из среды общества и взял в руку свою копье, и вошел вслед за Израильтянином в спальню и пронзил обоих их, Израильтянина и женщину в чрево ее: и прекратилось поражение сынов Израилевых».
Казалось бы, ну переспал кто-то с кем-то, зачем за копье-то хвататься? Но так картина может выглядеть для нас, но не для них. Смотрите: народ идет в Землю обетованную, идет по делу, бросив все нажитое в Египте. Может, и не все, но всю недвижимость — точно. И вот они приходят в земли некоего народа, где есть молодые и, надо полагать, красивые женщины, которые начинают вступать с ними в тесные отношения без намерений узаконить брак и родить детей. А таких женщин легкого поведения там в то время было аж три разновидности: проститутки обычные, храмовые и жрицы оргиастических культов. И вот многие мужчины, забыв начисто про жен, детей и то, что они куда-то шли, начинают участвовать в чужом религиозном культе. Да, участие не лишено приятных моментов, но тем не менее. Ни мысли о женах и детях, ни желания куда-то идти, ведь нам и тут хорошо. Болото сладкой патоки, которая хоть и хороша на вкус, но топит уверенно. И по вышеуказанным причинам Бельфегор — олицетворение лени и мизантропии.
При этом не только лени физической («мне никуда не надо, мне и здесь хорошо»), но и лени внутренней, душевной, в том числе выражающейся в отсутствии и эмпатии, и желании думать о ком-то, кроме себя. Иллюстрацию этого мы видим в приведенном выше тексте: народ и пророк переживают кризис, скорбно молясь у скинии, в которой сокрыт Ковчег, а некий человек, нимало не таясь, приводит одну из причин этого кризиса в свой лагерь, на глазах у Моисея и всего народа, приводит на потеху себе и своим братьям.
Как вы понимаете, мы сейчас вовсе не стремимся дать представление обо всех демонах, которые только есть в античных и средневековых христианских текстах — как канонических, так и апокрифических. Но, кратко описав Бельфегора и Азазеля, я попытался продемонстрировать два разных демонических полюса, два берега, два края. Полюс ложной активности, воплощенный Азазелем, и полюс статики и безразличия ко всему, кроме удовольствия, воплощенный Бельфегором. Но долина смертной тени, к сожалению, более многогранна.
Демоны Азазель и Бельфегор
Из демонологического трактата Нового времени, 1863. Library of Congress
После того как мы окинули мысленным взором долину смертной тени от восхода солнца до его заката, опустим глаза долу и попытаемся вглядеться в то, что находится там, в низине. А там под именем Аваддон скрыт еще один интересующий нас демон.
Аваддон, как было сказано выше, переводится как «гибель», но это слово имеет еще одно значение. Аваддон не только тот, кто губит и обитает в низине, но и сама эта низина, а еще отверстая могила и истребляющий огонь. Трудности в понимании сути этого демона добавляет и то, что в греческом переводе Библии он назван Аполионом, а это значительно усложняет контекст.
И суть этого падшего ангела теряется за таким множеством значений, она укрывается слоями очень похожих, но как будто противоречащих друг другу смыслов: могила и гибель стоят очень рядом, но это не одно и то же, равно как огонь и истребление.
И чтобы разобраться с этим, нам нужна какая-нибудь точка опоры. Пусть ею станет некий физический объект, некое место — та самая низина. Дело в том, что христианские авторы ассоциировали с Аваддоном не любую низину и не низину вообще, а вполне конкретное место под Иерусалимом — долину Генном (допустимы варианты Хенном и Енном). Вы наверняка слышали о ней как о геенне или о геенне огненной.
Но давайте с самого начала. Иудейское царство очень формально было местом победившего единобожия. Да, Давид внес Ковчег Завета в Иерусалим, а Соломон, его сын, построил Храм. Но тот же Соломон, находивший жен среди соседних народов, разрешал им устраивать святилища их родным богам. И к концу его долгой жизни, уговариваемый своими женами, он отступил от почитания Единого Бога и стал приносить жертвы и другим богам. То есть стал вести вполне языческий образ жизни, где главному богу — столица и огромный храм, но и остальным нужно что-то дать.
И после его смерти единое царство перестало существовать, расколовшись на царство северное — Израильское — и южное — Иудейское. Но сейчас не об этом, а о том, что в Иерусалиме практика поклонения языческим богам стала сначала элитарной, а потом и достаточно массовой. Хотя происходило это не в самом Иерусалиме, который был столицей Иудеи, а в вышеозначенной долине.
Там древние евреи поклонялись богам своих соседей, преимущественно финикийцев: Ваалу и Астарте. Точнее, Ваалам, так как слово «ваал» означает «господин», и таких господ там было много: Ваал-Берит — глава союза финикийских городов и племен, Ваал-Цур — бог Тира, Ваал-Фегор — бог Фегора. Да, тот самый Бельфегор, о котором мы писали выше и с культом которого народ Израиля встречался еще во времена своего путешествия по пустыне.
Соломон поклоняется идолам
Юлиус Шнорр фон Карольсфельд, 1899. Library of Congress
Культ этот был и кровав, и развратен. О второй части я уже писал, и повторяться у меня нет желания, а о первой стоит сказать несколько слов. Среди поклонников этого культа практиковались жертвоприношения собственных детей. Путем сожжения. Этот обряд назывался молк. Долгое время, из-за неясности толкования слова mlk в Септуагинте, считалось, что детей приносили на алтарь некоего бога по имени Молох. Но проблема в том, что ни один источник нам не сообщает ничего о божестве с таким именем. А в 1935 году немецкий семиолог Отто Эйссфельдт доказал, что молк — обряд жертвоприношения у западных семитов, а не имя того или иного божества.
Так об этом месте написано у пророка Иеремии:
«Ибо сыновья Иуды делают злое пред очами Моими, говорит Господь; поставили мерзости свои в доме, над которым наречено имя Мое, чтобы осквернить его; и устроили высоты Тофета в долине сыновей Енномовых, чтобы сожигать сыновей своих и дочерей своих в огне, чего Я не повелевал и что Мне на сердце не приходило».
Итак, в долине Генном евреи устроили финикийские тофеты — святилища под открытым небом для жертвоприношений и захоронения праха. По каким поводам приносились жертвы — до конца неясно. Есть версия, что детей сжигали в качестве заместительной жертвы во время неурожая, нападения врагов или иного кризиса. Но есть и другая версия, которая гласит, что в жертву нужно было приносить первенцев. Польский востоковед Эдуард Липинский, доказывая ее, цитировал отрывок из «Вавилонской теодицеи»:
«Отпрыск (их) первый у всех не[ладен]: Первый теленок мал у коровы, Приплод ее поздний — вдвое больше; Первый ребенок дурачком родится, Второму прозванье — Сильный, Смелый. Видят, (да) не поймут божью премудрость люди!»Однако то, что началось при наследниках Соломона, окончилось в 620-е годы благодаря великой религиозной реформе царя Иосии. Он запрещает поклонения всем иноземным богам и ритуально оскверняет места их культа. В то время и в том регионе любой культ был обязательно связан с чистотой — как физической, так и внутренней: перед ритуалами совершали омовения, иногда держали во рту соль, постились, надевали чистую, а часто и новую одежду, тщательно убирались в месте проведения обряда. По этой причине вместо того, чтобы разрушить то или иное культовое место, его достаточно было сделать нечистым. Кроме того, абсолютно невозможно разрушить долину Генном, ведь она часть ландшафта, там особо нечего ломать.