Чтение онлайн

— И мы успели вовремя. Она в безопасности. Она здесь, в нашем доме, под нашей защитой.

— И она никогда не сможет уйти, если эта угроза не будет устранена. Она никогда не будет в безопасности. Ты думаешь, Джованни просто остановится, потому что ты заключил сделку? Он не остановится. Он отправит кого-то другого. Кого-то, кого нельзя будет связать с ним. Это будет несчастный случай. И я... — я покачал головой. — Я не могу с этим жить, Константин. Не могу. Мы должны покончить с этим.

Константин тяжело вздохнул, изучая лежащие перед ним бумаги.

— Ты никогда ни о чём меня не просил, — сказал он наконец. — Ты просишь меня об этом ради себя самого, брат?

Я чувствовал всю тяжесть его слов, всего, что он говорил. О том, что он был готов сделать для меня, за долгие годы моей преданности и дружбы, если бы я только попросил.

Это значило для меня больше, чем я мог выразить.

— Да, — сказал я ему, глядя прямо в глаза. — Я прошу тебя сделать это по-старому. Убить Джованни Руссо и как можно больше его людей.

Константин тяжело вздохнул и кивнул.

— Хорошо. У меня есть информация о том, что Джованни восстанавливается на конспиративной квартире здесь. — Он ткнул пальцем в точку на карте перед собой. — Если мы будем действовать быстро и с большим отрядом, но так, чтобы это прошло как можно тише, у нас может появиться шанс прикончить его сегодня вечером.

Одна только мысль об этом сейчас, когда я стою на краю лестницы, заставляет мою кровь кипеть, а мышцы напрягаться от гнева, которому сейчас некуда выплеснуться. Информация была неверной. Конспиративная квартира действительно была занята, но не Джованни Руссо. Вместо этого мы попали в ловушку, где нас поджидала горстка его солдат. Перестрелка была жестокой и быстрой, и к тому времени, как рассеялся дым, мы убили шестерых их людей и потеряли двоих своих.

А Джованни Руссо всё ещё где-то там, наверное, смеётся над тем, как он нас обыграл.

Я хочу, чтобы он сдох. Каждый вздох – это мучение, но если бы я знал, где он, я бы прямо сейчас вышел в ночь, чтобы прикончить его.

Пуля, задевшая мои рёбра, постоянно пульсирует, напоминая о том, как плохо всё прошло. Рана неглубокая, но длинная, вдоль бока проходит борозда, из которой сквозь рубашку сочится кровь. Мне нужно промыть её, зашить и как следует перевязать. Мне нужно сделать это до того, как адреналин полностью выветрится и боль усилится. Не говоря уже о других порезах, синяках и ссадинах, которые нужно обработать, чтобы завтра я мог двигаться и нормально функционировать.

И меньше всего мне хочется, чтобы Сиена узнала, как всё прошло и как мне больно.

Я успеваю пройти половину коридора до своей комнаты, прежде чем слышу её голос.

— Дамиан?

Блядь.

Я останавливаюсь и заставляю себя посмотреть на неё, зная, какой будет моя реакция, ещё до того, как я увижу её. Она стоит прямо у входа в свою комнату, одетая в розовую шёлковую ночную рубашку, которая едва прикрывает бёдра. Её рыжевато-русые волосы рассыпались по плечам, и даже в тусклом свете коридора я вижу беспокойство в её зелёных глазах.

— Ты ранен. — Это не вопрос. Она уже идёт ко мне, и я инстинктивно делаю шаг назад.

— Я в порядке.

— Ты истекаешь кровью. — Её взгляд прикован к моему боку, где, как я знаю, сквозь рубашку проступила кровь. Она всё ещё на полпути от меня, но, клянусь, я чувствую сладкий аромат её шампуня и кожи, этот аромат, присущий только ей, мягкий и приятный, и в нём есть всё, чего я не заслуживаю.

— Дамиан...

Я втягиваю воздух и сдерживаю ругательство из-за боли, пронзающей мои рёбра.

— Ничего страшного. Просто царапина.

— Царапина так не кровоточит. — Она замолкает, когда я поднимаю руку и качаю головой.

— Не надо.

— Не надо что? Не надо пытаться тебе помочь? — В её голосе слышится знакомая мне нотка, которая появляется, когда она расстроена, когда она устала от моей борьбы с ней, когда она пытается впустить меня в свою жизнь. Проблема в том, что я не знаю, как остановиться. — Тебе всё равно, что тебе больно?

— Это не так уж важно, Сиена…

Она долго смотрит на меня, и я вижу, как меняется выражение её лица. Тревога всё ещё в её глазах, но теперь в них есть что-то ещё, что-то похожее на понимание.

— Ты снова пытаешься меня оттолкнуть.

Я не отвечаю, потому что, чёрт возьми, что я могу на это сказать? Что она права? Что все мои инстинкты кричат мне, что нужно держаться от неё подальше, чтобы защитить её от тьмы, которая преследует меня повсюду? Что я боюсь того, что случится, если я позволю себе нуждаться в ней так, как я начинаю нуждаться?

Я придумал столько причин, почему это неправильно, почему она не должна быть моей, почему я должен её отпустить, но ничего из этого не изменилось. Изменилось лишь то, что моё желание переросло в потребность, которая, кажется, может меня убить, если я ей позволю.

— Возвращайся в постель, Сиена. — Я продолжаю идти мимо неё, держась как можно дальше, насколько позволяет коридор, и направляюсь в свою комнату. Я слышу её шаги позади себя и начинаю закрывать дверь перед её носом, когда она пытается войти, но она слишком быстрая.

— Давай я помогу тебе. — На её лице застыло упрямое выражение, и я вздыхаю, проводя рукой по губам.

— Я сам справлюсь.

— Я уверена, что ты справишься. Я уверена, что ты всегда справлялся сам, но ты не обязан это делать. — Она смотрит на меня, и в её глазах я вижу что-то такое, от чего у меня сжимается сердце. — Пожалуйста, Дамиан. Позволь мне помочь тебе.

Внезапно у меня в груди возникает боль, не имеющая ничего общего с моими ранами. Я уверен, что так было всегда. Она права. Я всегда сам о себе заботился. Я никогда ни на кого не полагался. Я не мог этого делать до того, как начал работать на Абрамовых. Мне не на кого было положиться. А Виктор Абрамов научил меня, что полагаться, значит проявлять слабость, и я могу рассчитывать только на свою силу, на свою броню.

Теперь Сиена хочет обнажить меня до самой сути, быть рядом, когда мне нужен комфорт, когда мне нужна нежность. Я никогда раньше не думал, что мне это нужно, но когда она предлагает… Я чувствую, что, потеряв её, отказавшись от неё, я испытаю такую опустошённость, о которой раньше и не подозревал.

— Дамиан. — Её пальцы обхватывают моё запястье. — Давай же. У тебя в ванной есть аптечка первой помощи? Насколько все плохо?

— Сиена...

— Пожалуйста, перестань со мной бороться. — Она смотрит на меня своими большими зелёными глазами, и я чувствую, как сдаюсь, как всегда сдаюсь перед ней. Так было всегда, ещё до того, как я это осознал. Первым примером стало то, что я притащил её в церковь и заставил произнести эти клятвы, хотя в тот момент я думал, что всё под контролем.

По правде говоря, она вскружила мне голову с первого взгляда, и я сделал то, чего никогда бы не сделал для кого-то другого.