Чтение онлайн

— Нет. — Я нежно целую её. — Увидимся позже, дикая кошечка.

Это не ложь. Я увижу её снова. Но это не должно повториться. Я не позволю этому случиться. Каким-то образом я смогу себя контролировать. Я не буду обращать внимание на её мольбы и на то, как она меня упрашивает. Я закончу то, что начал с семьёй Руссо, а потом…

Я отпущу её… Я должен.

Я вижу разочарование в её глазах, когда встаю и нахожу свою одежду. Я бросаю на неё долгий взгляд: она лежит на кровати, её рот всё ещё липкий от моей спермы, а из набухшей киски сочится влага. Она обнажена, прекрасна и измучена... и она может быть моей навсегда.

Она бы осталась, если бы я её попросил. Я знаю, что осталась бы. И именно поэтому я не могу.

Я натягиваю одежду, натянуто улыбаюсь ей и выхожу из комнаты.

***

Уже за полночь, когда я возвращаюсь в особняк. Константин идёт со мной, а остальные расходятся. Он с напряжённым лицом срывает с себя тактическое снаряжение и обеспокоенно смотрит на меня.

— Мне нужно вызвать тебе врача, Дамиан. Тебя ранили...

— Я в порядке. Я сам приведу себя в порядок. — От боли у меня сводит челюсть, и я говорю сквозь зубы, но сейчас я не могу справиться с врачом, с тем, кто будет меня ощупывать, тыкать в меня, задавать вопросы, использовать медицинские инструменты и накладывать швы. Я лучше сделаю это сам, как бы больно мне ни было.

— Дамиан...

— Я... Сделаю... это... сам. — Я выдавливаю каждое слово, и Константин вскидывает руки, качая головой.

— Мне нужно найти Валентину и сообщить ей, что мы в безопасности. Что я в безопасности. — Он снова смотрит на меня. — Тебе следует проведать Сиену.

— Она не знает, что я уезжал.

— Наверное, Валентина рассказала ей.

— С ней всё будет в порядке. — Я не могу сейчас с ней встретиться. Если я это сделаю, то, боюсь, сдамся перед всем тем, что, как я говорил себе сегодня утром, мне нужно было оттолкнуть. Сиена – это свет, солнце и оптимизм, комфорт и удовольствие, и всё то, чего я начал жаждать, как воздуха, о котором я и не подозревал, что могу им дышать, и если я позволю себе ощутить это на вкус… я рухну, как каменное изваяние, как только фундамент начнёт трескаться.

Я всё ещё дрожу от адреналина и нервного напряжения. Думаю, так было с тех пор, как нас с Сиеной отвезли на тот склад, и единственное, что меня хоть немного успокаивало, это часы, которые я провёл, обнимая её, находясь внутри неё. Я смотрю, как Константин уходит в поисках своей жены, и хотя сегодня утром я беспокоился, что он вернётся за стол переговоров с Джованни, теперь меня это не волнует.

Я чертовски зол из-за того, что этот человек всё ещё жив. Из-за того, что он ускользнул от нас сегодня вечером. Я должен был, чёрт возьми, убить его, пока он истекал кровью на полу склада. Медленно и мучительно. Я должен был просто всадить ему пулю в голову.

Этим утром, после того как я покинул Сиену, я встретился с Константином в его кабинете. На его столе были разложены карты, планы убежищ и особняка Джованни, а также разбросанные по ним отчёты. Похоже, он мало спал, и я помню, как почувствовал укол вины, осознав, что всю ночь пожирал свою жену.

По выражению его лица я понял, что он собирается сказать, ещё до того, как он заговорил.

— Возможно, стоит вернуться за стол переговоров с Джованни, — начал он. — Мы уничтожили значительное число его людей во время нападения на склад. Теперь он знает, что мы настроены серьёзно. Если мы…

— Если мы что? — Я редко перебиваю Константина, но в тот момент меня охватила ярость. — Сядем и будем устраивать с ними чёртово чаепитие? Пожмём руку Джованни и сделаем вид, что он не унижал нас, не пытался торговать женщинами, которые работают в наших клубах, не причинял вреда моей жене…

Константин резко посмотрел на меня.

— Речь идёт о Сиене. В этом всё дело, не так ли, Дамиан? Ты хочешь отомстить за Сиену, и я это понимаю, но…

— Ты же не можешь всерьёз думать о переговорах с этими... — я сделал глубокий вдох. — Он причинил боль моей жене.

— И он напал на мой дом и угрожали моей семье. — Константин сжал челюсти. — Я тоже в ярости, Дамиан, но если мы сможем избежать войны...

— Он начал войну. Это уже война. — Я почувствовал, как у меня свело челюсти. — Джованни думает, что может выйти за рамки дозволенного и не понести за это наказания. Пришло время показать ему, что он ошибается. Что в первую очередь правит «семья Абрамовых».

Константин глубоко вздохнул.

— Ты говоришь как мой отец.

— Он ошибался во многих вещах. Но это не было одной из них.

В тот момент я понял, что не знаю, что буду делать, если Константин откажется прикончить Джованни Руссо, если он прикажет мне пойти с ним по пути дипломатии, а не кровопролития. Я не мог этого представить. Я видел только Сиену, её бледное лицо, её дрожащее тело, её ужас, с которым она изо всех сил старалась быть храброй.

Константин вздохнул и, положив руки на стол, посмотрел на меня.

— Я понимаю желание отомстить. Поверьте, я понимаю. Но мы добились своего. Мы показали им, что переход дороги «семье Абрамовых» влечёт за собой последствия. Может быть, пришло время…

— Проявить милосердие? — Я рассмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — Думаешь, Джованни Руссо проявит милосердие, если у него будет ещё один шанс заполучить её? Ты думаешь, он забудет, что она была свидетельницей того, чем они занимались?

— Я думаю, что Джованни Руссо прежде всего бизнесмен, и сейчас продолжение этой войны вредно для бизнеса.

— А я думаю, что Джованни Руссо - кусок дерьма, который продал бы собственную мать, если бы за это назначили хорошую цену. — Я придвинулся ближе к его столу, оперся руками о поверхность и наклонился вперёд. — Они забрали её, Константин. Они наложили на неё свои руки. Они заставили её... — я замолчал, вспомнив, как меня заставили прикасаться к Сиене в той комнате на глазах у этих тварей, и перед глазами у меня всё поплыло.

Константин долго молчал, а когда заговорил снова, его голос был мягче.

— Я знаю, что они сделали. И я знаю, чего это стоило вам обоим. Но подумай об этом логически. Мы продолжаем преследовать их, и гибнет всё больше наших людей. И гибнет всё больше их людей. В конце концов, это привлечёт нежелательное для нас внимание. Федералы начнут рыть землю носом, другие семьи начнут задаваться вопросом, достаточно ли мы сильны, чтобы заниматься своими делами, не превращая Майами в зону боевых действий.

— Пусть задаются. — Я выпрямился и снова скрестил руки на груди. — Пусть все задаются. И когда они увидят, что происходит с теми, кто переходит нам дорогу, может быть, они дважды подумают, прежде чем это сделать.

— Или, может быть, они решат, что мы слишком нестабильны, чтобы вести с нами дела.

— Тогда мы разберёмся с ними без их помощи.

Константин вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Ты не совсем ясно мыслишь.

— Я мыслю совершенно ясно. Они причинили ей боль. Они угрожали ей. Они бы… — Я снова замолчал, сжав руки в кулаки. — Они бы сделали что-то похуже, если бы ты не подоспел.