Чтение онлайн

Первый ее королевский указ объявлял сира Отто Хайтауэра и королеву Алисент мятежниками и государственными изменниками. «Оные дурные советчики сбили с пути братьев моих по отцу и милую сестру Гелайену. Если самозваный король вместе с супругой и принцами явится на Драконий Камень, склонит колено и попросит меня о прощении, я охотно сохраню им всем жизнь и открою им мое сердце, ибо всякий братоубийца проклят».

Весть о коронации Рейениры, дошедшая назавтра до Красного Замка, вызвала великое неудовольствие Эйегона II. «Сестра моя по отцу и мой дядя повинны в измене, – объявил он. – Я желаю, чтобы их лишили всех прав и титулов, взяли под стражу и предали смерти».

Более трезвые головы в «зеленом» совете советовали прибегнуть к переговорам. «Надо убедить принцессу, что дело ее безнадежно, – говорил великий мейстер. – Братья не должны воевать с сестрами; пошлите меня к ней, и я добьюсь соглашения».

Эйегон, однако, и слышать о том не желал. По словам септона Евстахия, король обвинял Орвила в неверности и грозил бросить его в темницу «к твоим черным дружкам». Лишь когда обе королевы, Алисент и Гелайена, поддержали великого мейстера, Эйегон уступил и послал Орвила на Драконий Камень под мирным знаменем. Вместе с послом ехали сир Аррик Каргилл из Королевской Гвардии, сир Гвейн Хайтауэр из городской стражи и десяток писцов и септонов.

Король предлагал великодушные условия мира. Если принцесса признает его королем и присягнет ему перед Железным Троном, Драконий Камень станет ее владением и после ее смерти отойдет к Джакайерису. Второй ее сын, Люцерис, станет законным наследником Дрифтмарка и всего имущества дома Веларионов. Детей ее от принца Дейемона Эйегон возьмет ко двору: Эйегона Младшего как своего оруженосца, Визериса как пажа. Лордам и рыцарям, злоумышлявшим с ней против своего короля, будет даровано прощение.

Выслушав все это молча, Рейенира спросила, помнит ли Орвил отца ее, короля Визериса. «Разумеется, ваше высочество», – отвечал на это великий мейстер. «Возможно, вы помните также, кого он назначил своей преемницей и наследницей». – «Да, ваше высочество. Вас». – «Вот вы и признали меня законной своей королевой; отчего же вы тогда служите моему единокровному брату? Ступайте и скажите ему: либо я займу принадлежащий мне трон, либо сниму с него голову».

Двадцатидвухлетний Эйегон был скор на гнев и не склонен к прощению. «Я предложил этой шлюхе почетный мир, а она плюнула мне в лицо! – воскликнул он. – Да падут последствия отказа на ее голову».

С этого мгновения началась настоящая Пляска Драконов. Флот Морского Змея, отплыв из Корабела и Пряного на Дрифтмарке, перекрыл Глотку; Джакайерис Веларион вылетел на север, брат его Люцерис на юг, принц Дейемон на Трезубец.

Харренхолл при Эйегоне Завоевателе уже доказал свою уязвимость с воздуха. Когда Караксес сел на башню Королевский Костер, пожилой кастелян замка сир Саймон Стронг тут же сдался; вместе с замком Дейемон получил значительное состояние дома Стронгов и дюжину ценных заложников, в том числе и сира Саймона с внуками.

Принц Джакайерис между тем посетил леди Аррен в Долине, лорда Мандерли в Белой Гавани, лордов Боррела и Сандерленда в Систертоне, Кригана Старка в Винтерфелле. Принц был столь обаятелен, а дракон его наводил такой страх, что все эти дома приняли сторону его матери.

Будь «близкий и безопасный» полет его младшего брата столь же удачен, страна могла бы избежать большого кровопролития.

Все наши источники сходятся на том, что несчастье с Люцерисом произошло ненамеренно. Первые битвы Пляски Драконов велись с помощью воронов, перьев, пергамента, угроз, посулов, указов и уговоров. Убийство лорда Бисбери на «зеленом» совете не получило еще широкой огласки, и многие полагали, что его милость брошен в темницу по примеру других. Кое-кого больше не видели при дворе, но головы их пока еще не насадили на пики; люди еще надеялись, что вопрос о престолонаследии будет улажен миром.

Неведомый, однако, судил иначе – ибо кто же, как не бог смерти, свел в Штормовом Пределе двух юных принцев? Люцерис Веларион, опередив на Арраксе надвигающийся шторм, нашел в замке Эйемонда Таргариена.

Могучий Вхагар, дракон Эйемонда, первым почуял чужака. Часовые на стенах замка в ужасе стиснули копья, когда тот взревел и вся постройка Дюррана содрогнулась до основания. Арракс и тот испугался; лишь бич Люса заставил его сесть на замковый двор.

В тот самый миг на востоке сверкнула молния и полил дождь. Люс соскочил с дракона, сжимая в руке послание матери. Увидев Вхагара, он обо всем догадался, и встреча с Эйемондом в Круглом Чертоге не удивила его. Там же присутствовали лорд Боррос с четырьмя дочерьми, септон, мейстер и около двадцати рыцарей, стражников и слуг.

«Поглядите-ка, милорд, – вскричал Эйемонд, – к нам пожаловал маленький ублюдок Люс Стронг! Ты промок, бастард, или обмочился со страху?»

«Лорд Боррос, – сказал Люцерис, не удостоив вниманием родича, – я принес вам весть от матушки моей, королевы».

«От шлюхи с Драконьего Камня, хотел ты сказать». Эйемонд попытался выхватить у Люса письмо, но рыцари по приказу лорда Борроса растащили принцев и вручили послание его милости, сидевшему на троне давних Штормовых Королей.

Никто не знает, что чувствовал в то мгновение Боррос Баратеон: рассказы свидетелей заметно расходятся. Одни говорят, что лорд так растерялся и покраснел, словно жена застала его в постели с другой женщиной; другие утверждают, что он возгордился, ибо его поддержки искали оба августейших соперника.

Слова лорда Борроса все, однако, передают сходно. Не будучи грамотеем, он передал письмо мейстеру. Тот взломал печать и шепотом передал лорду его содержание. Боррос нахмурился, огладил бороду и спросил Люса: «На которой из моих дочек ты женишься, мальчик, коли я исполню то, о чем просит меня твоя мать? Вот они, выбирай».

«Не могу, милорд, – вспыхнул Люцерис. – Я уже помолвлен с кузиной моей Рейеной».

«Так я и думал. Отправляйся домой, щенок, и скажи своей суке-матери, что лорд Штормового Предела не ее пес, которого можно натравить на врагов».

Принц Люцерис хотел уже выйти, но Эйемонд сказал, обнажив меч: «Постой, Стронг».

«Я не стану драться с тобой, – отвечал Люс, помня клятву, данную матери. – Я прибыл сюда как посол, не как рыцарь».

«Ты прибыл как трус и изменник и за это умрешь».

«Не здесь, – в тревоге молвил лорд Боррос. – Он и правда посол; я не желаю, чтобы в моих стенах пролилась кровь». Стража его вывела принца во двор, где под проливным дождем ждал Арракс.

Эйемонд, стиснув зубы, попросил у лорда Борроса позволения выйти. «Делай что хочешь, только не под моим кровом», – ответил тот. Рыцари расступились, и Эйемонд ринулся вон.

Снаружи бушевал шторм. Гром гремел, молнии освещали всю округу яркими всполохами, дождь налетал полотнищами. В тихую погоду молодой быстрый Арракс еще мог бы уйти от погони, но в бурю матерый Вхагар быстро его настиг. Зрители на стенах замка видели вспышки пламени, слышали вопль, пронзивший раскаты грома. Вхагар, впятеро больше противника, побывал уже в сотне битв; если молодой дракон и сопротивлялся ему, то недолго.

Арракс рухнул с высоты в залив Губительные Валы. Три дня спустя к скалам у Штормового Предела прибило его голову с шеей, на радость чайкам и крабам, а вскоре волны вынесли на берег и тело принца.

Смерть Люциуса, положив конец переговорам и брачным союзам, начала войну крови и пламени.

Рейенира, узнав о гибели сына, лишилась чувств, а Джоффри, младший брат Люса (Джак еще не вернулся с севера), дал страшную клятву отомстить Эйемонду и лорду Борросу. Лишь Морской Змей и принцесса Рейенис помешали ему немедленно сесть на дракона. Пока «черный» совет обсуждал ответный удар, из Харренхолла прилетел ворон. «Око за око, сына за сына, – писал принц Дейемон. – Люцерис будет отмщен».