Чтение онлайн

В молодости Дейемона знали в лицо все карманники, игроки и шлюхи на Блошином Конце столицы. У него до сих пор сохранились друзья-приятели и там, и среди городской стражи, которую он некогда возглавлял, и при дворе, и в самом «зеленом» совете, о чем не ведали ни король, ни его десница, ни королева-мать. Одной подруге, знавшей винные погреба и крысиные ямы вокруг Красного Замка не хуже его самого, Дейемон доверял особо; связавшись с ней тайными путями, он и осуществил свою месть.

Посредница Дейемона отыскала в харчевнях Блошиного Конца двух подходящих молодчиков. Один, бывший сержант городской стражи, лишился золотого плаща за то, что спьяну забил насмерть продажную девку. Другой ловил крыс в Красном Замке. Имен их история не сохранила, и помнят их только по прозвищам: Нож и Сыр.

Крысолов, назубок знавший потайные ходы Мейегора Жестокого, провел Ножа в самое сердце замка. Кое-кто полагает, что охотились они на самого короля, но Эйегона всюду сопровождали рыцари Королевской Гвардии, а единственным входом в крепость Мейегора служил подъемный мост, перекинутый через сухой ров с железными пиками; даже Сыр не знал другого пути.

В башню десницы проникнуть было куда как легче. Миновав покои сира Отто, который им не был нужен, двое убийц пробрались в комнаты его дочери; королева Алисент переселилась туда, когда крепость Мейегора заняли Эйегон с Гелайеной. Сыр связал королеву и засунул кляп ей в рот, а Нож тем временем задушил ее горничную. Сделав это, они стали ждать Гелайену, зная, что она каждый вечер приводит своих детей к бабушке, прежде чем уложить их спать.

Королева, ни о чем не подозревая, явилась в урочный час с шестилетними близнецами Джейехерисом и Джейегерой и с младшим, двухлетним Мейелором. Как только они вошли, Нож зарезал сопровождавшего их стражника и запер дверь изнутри, а Сыр схватил Мейелора. «Пикни только, и всем вам конец», – сказал он королеве. Гелайена, как говорят, сохранила спокойствие и спросила: «Кто вы такие?» – «Должок пришли получить, – отвечал Сыр. – Око за око, сына за сына. Нам только один нужен, заметь себе, с других и волос не упадет. Кого выбираешь, ваше величество?»

Поняв, чего он хочет, королева стала молить, чтобы они убили ее и пощадили детей. «То жена, а то сын, – сказал на это Нож. – Выбирай одного из мальчишек». Сыр же посоветовал поспешить, пока Нож, устав ждать, не надругался над девочкой. «Выбирай, не то всех убьем». В конце концов Гелайена, рыдая, назвала Мейелора – то ли думая, что он еще мал и ничего не поймет, то ли потому, что Джейехерис был первенцем и наследником Железного Трона. «Слыхал, малец? Матушка хочет, чтобы убили тебя». Сказав это, Сыр подмигнул Ножу, и тот одним ударом раздробил череп старшему, Джейехерису.

Крысолов и убийца, как ни странно, сдержали слово. Не причинив больше никакого вреда ни королеве, ни другим детям, они бежали, прихватив с собой голову убитого принца.

Тот роковой вечер подкосил и Гелайену. Она отказывалась от пищи, не мылась, не выходила из своих комнат и не могла видеть Мейелора, которого обрекла на смерть; о мальчике теперь заботилась бабушка Алисент. Король и королева отныне спали отдельно. Гелайена погружалась во мрак безумия, Эйегон пил запоем и бушевал.

Весть о падении Харренхолла поразила его как громом: ранее он думал, что дело его единокровной сестры заведомо обречено на провал. Потерпев же новое поражение при Горелой Мельнице и потеряв Стонхедж, Эйегон стал понимать, что ему грозит нешуточная опасность проиграть всю войну. Вороны с Простора, который зеленые полагали своим оплотом, приносили тревожные вести. Хайтауэры, Старомест и Бор по-прежнему стояли за Эйегона, но другие южные лорды – Костейн из Трех Башен, Маллендор из Вышеземья, Тарли из Рогова Холма, Рован из Золотой Рощи, Грим с Серого Щита – дружно перешли к Рейенире.

Долина, Белая Гавань, Винтерфелл обрушивали на него удар за ударом. Блэквуды и другие речные лорды собирались в Харренхолле под знаменем Дейемона. Морской Змей запечатал Черноводный залив, и купцы каждое утро приходили к королю с жалобами. «Сделай же что-нибудь», – взывал Эйегон к сиру Отто, осушив очередную чашу вина. Десница заверял его, что вскоре прорвет блокаду Велариона и что Дейемон, главная опора Рейениры, весьма ненадежен, ибо врагов у него куда больше, чем друзей. Сир Отто, как первейший враг принца, пытался снестись через Узкое море с другим его недругом, Триархией, и натравить ее на Морского Змея.

Молодой король, однако, терял терпение и не внимал увещаниям матери, сторонницы сира Отто. Сорвав с шеи деда цепь десницы, он швырнул ее сиру Кристону Колю со словами: «Мой новый десница – стальной кулак. Персты же, выводящие на пергаменте буквы, мне надоели». Сир Кристон не замедлил оправдать ожидания короля. «Не пристало вам молить своих лордов о поддержке, будто о подаянии, – заявил он. – Вы наш законный король; всякий, кто отрицает это, – изменник, а изменников следует карать».

Ларис Стронг Колченогий, Эйегонов мастер над шептунами, уже приготовил список всех лордов, присутствовавших на коронации Рейениры и заседавших в ее «черном» совете. До островных лордов Селтигара и Велариона Эйегон, недостаточно сильный на море, добраться не мог, но материковые были в пределах его досягаемости.

Синий Дол, не ожидавший нападения, мгновенно пал. Город подвергся разграблению, корабли в его гавани были сожжены, лорда Дарклина обезглавили. Лорд Стаунтон, извещенный об этом, закрыл ворота Грачевника; со стены замка он видел, как жгут его поля, леса и деревни, как предают мечу поселян и скот. Съестные припасы в Грачевнике подходили к концу, и лорд послал на Драконий Камень ворона с мольбой о помощи.

Девять дней спустя над морем послышался шум кожистых крыльев, и над замком показалась Мелейс, Красная Королева, прозванная так за алую чешую. Перепонки крыльев у нее были розовые, а гребень, когти и рога цвета меди. На спине у нее в сверкающих доспехах из стали и меди восседала Несбывшаяся Королева Рейенис Таргариен.

Сир Кристон Коль ожидал этого и не дрогнул. В воздух под барабанную дробь полетели стрелы из длинных луков, арбалетов и скорпионов – именно из скорпиона в Дорне когда-то сбили Мираксеса. Мелейс получила множество мелких ран, но они лишь разъярили ее. Она ринулась вниз, изрыгая пламя; рыцари в седлах вспыхивали как щепки, латники бежали, бросая копья. Некоторые закрывались щитами, но от драконьего дыхания не спасали ни дуб, ни железо. «Целься во всадницу», – прокричал сквозь дым сир Кристон на белом коне.

В этот миг двойное эхо ответило реву Мелейс: в небо поднялись король Эйегон на Солнечном и брат его Эйемонд на Вхагаре. Западня, подготовленная Колем, захлопнулась, и Рейенис попалась в нее.

Не пытаясь спастись бегством, она щелкнула бичом и послала Мелейс навстречу врагу. Одного Вхагара старая и опытная красная воительница могла бы еще одолеть, но два дракона сулили ей верную гибель. Воздушные скакуны схватились в тысяче футов над полем битвы, и огненные клубы наполнили небо десятками солнц. Красные челюсти Мелейс сомкнулись на золотой шее Солнечного, сверху на них рухнул Вхагар; все трое начали падать и грохнулись оземь так, что со стен Грачевника в полулиге от них посыпались камни.

Все, кто оказался рядом с драконами, погибли на месте, а остальные мало что разглядели за дымом и пламенем. Огонь погас лишь пару часов спустя, и один лишь Вхагар невредимым восстал из пепла. Мелейс растерзали на части, Солнечному наполовину оторвали крыло, августейший его наездник переломал себе ребра, одно бедро и получил нешуточные ожоги. Больше всего пострадала левая рука Эйегона, где доспехи вплавились в плоть.

Тело, найденное рядом с тушей Мелейс, так обуглилось, что Рейенис с уверенностью никто не мог опознать. Любимая дочь леди Джослин Баратеон и принца Эйемона Таргариена, верная жена Корлиса Велариона, мать и бабушка, Несбывшаяся Королева погибла столь же отважно, как и жила. Ей было пятьдесят пять лет от роду.