Чтение онлайн

А это была именно она. Выбираясь из зала, я уже разговаривала с ней, а она слушала не перебивая.

— Этого вполне достаточно для ордера.

— А что если этот козел все равно заартачится?

— Я думаю наведаться туда прямо сейчас. Если же он не согласится, я что-нибудь придумаю.

Когда я вернулась к столу, Энни заказала себе еще бокал вина и выложила на стол пачку фотографий. Следующие 20 минут я восхищалась красотами Вестминстера, Букингемского дворца, Тауэра и его моста, и всеми музеями великого Лондона.

Домой я вернулась почти в 11. Когда я сворачивала к своей квартире, в свете фар я заметила большой коричневый конверт на крыльце. Я припарковалась, выключила зажигание и закрыла окно. Только сверчки и шум движения на Квинс-роуд.

Я побежала к задней двери и проскользнула внутрь. Здесь я опять прислушалась, отчаянно желая чтобы Бойд был со мной.

Ничего не нарушало тишину, кроме шума холодильника и тиканья бабушкиных каминных часов. Я уже было собиралась позвать Бёрди, как он появился в дверях, потягивая по очереди задние лапы.

— Кто-то здесь был, Бёрди?

Он уселся и стал смотреть на меня своими круглыми желтыми глазищами. Затем стал вылизывать свою правую лапку, периодически проводя ею по ушам.

— Очевидно что тебя не беспокоили незваные гости.

Я прошла через гостиную к входной двери, приложила ухо, прислушалась, затем взялась за ручку. Бёрди внимательно следил за мной. Снаружи никого не оказалось, и я схватив конверт тут же заперла дверь. Бёрди все еще тихо наблюдал за мной.

Женским, круглым почерком на конверте был написан мой адрес. Обратного адреса там не было.

— Это для меня, Бёрд.

Он молчал.

— Ты не видел кто это оставил, а?

Я потрясла конверт.

— Наверное саперы так никогда не делают.

Я надорвала край и заглянула внутрь. Книга. Надорвав край конверта до конца я вытащила большой, обернутый кожей журнал. К обложке была прикреплена записка на нежной бумаге персикового цвета. Почерк был тот же что и на конверте. Мои глаза впились в подпись.

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.

Доктор Брэннан!

Я беспомощная пожилая женщина. Я никогда нигде не работала. Я не писала книг и не занималась садоводством. У меня нет поэтического дара, художественного таланта или музыкального слуха. Но все годы в браке я была лояльной и послушной женой. Я любила своего мужа и всегда и во всем беспрекословно его поддерживала. Именно так меня воспитали.

Мартин Патрик Вехоф был отличным кормильцем, любящим отцом и честным бизнесменом. Но иногда в бессонные ночи, в сердце мое закрадывается сомнение и в голове возникают вопросы. Была ли у человека, с которым я прожила почти 60 лет, другая, неизвестная мне, жизнь? Все ли у нас было хорошо?

Посылаю вам дневник моего мужа, который он прятал и держал всегда закрытым на ключ. Жены, доктор Брэннан, всегда найдут способ открыть тайны мужа, особенно жены, у которых уйма свободного времени. Я нашла его давно, и возвращалась к нему каждый раз услышав новости. И молчала.

Человека, убитого в день похорон Пэта, звали Роджер Ли Фэрли. Есть его некролог.

Почитайте дневник и просмотрите вырезки из газет.

Не очень уверена что понимаю, что все это значит, но ваш визит напугал меня.

Последние несколько дней заставили меня заглянуть к себе в душу. Достаточно. Я не вынесу еще одну ночь наедине с этим кошмаром.

Я стара и скоро умру. Но прошу вас только об одном. Если мои подозрения подтвердятся, пусть этот позор не коснется нашей дочери.

Прошу прощения за свою грубость в прошлую пятницу.

Полна раскаяния ваша

Марион Луиза Уиллоуби Вехоф.

Сгорая от любопытства, я дважды проверила сигнализацию, сделала себе чаю и, с конвертом пошла в кабинет. Приготовив блокнот и ручку, я открыла дневник и обнаружила застрявший между страниц еще один конверт.

Я вытащила его и по столу разлетелись аккуратно вырезанные газетные статьи.

Некоторые были без опознавательных знаков, другие же из «Шарлотта Обзервер», «Роли Ньюс энд Обзервер», «Уинстон-Салем Джорнал», «Эшвиль Ситизен Таймс», в народе известный как «Голос гор», и «Чарльстон Пост&Курьер». Большинство из вырезок было некрологами, но некоторые были небольшими статьями. В каждой говорилось о смерти определенного человека.

Поэт Кендалл Роллинз скончался от лейкемии 12 мая 1986 года. У него остался сын Пол Хардин Роллинз.

Волосы у меня встали дыбом. В списках служащих в H&F было имя П. Х. Роллинз. Я сделала заметку в блокноте.

Роджер Ли Фэрли разбился на самолете в Алабаме 8 месяцев назад. Так вот что имела в виду миссис Вехоф. Я записала имя и дату — 13 февраля.

Самая старая заметка описывала аварию на шоссе в 1959 году, в которой погиб Энтони Аллен Бёркби.

Остальные имена мне были незнакомы. Я просто записала их вместе с датами их смерти, сложила обратно в конверт все вырезки и принялась за дневник.

Первая запись была сделана 17 июня 1935 года, последняя — в ноябре 2000. Просматривая страницы, я заметила что почерк несколько раз менялся, и предположила что писали разные люди. Последние три декады были написаны таким мелким почерком, что прочитать было очень трудно.

Вернувшись к первой странице, я подумала что Мартин Вехоф был и в самом деле скрытным человеком. В течение следующих двух часов я продиралась сквозь выцветшие страницы, время от времени поглядывая на часы, отвлекаясь на мысли о Люси Кроу.

В записях не было конкретных имен — сплошь и рядом были клички и коды: Омега, Ил, Хафр, Чак, Ицмана.

Я узнавала то имя египетского фараона, то греческую букву. Некоторые коды что-то мне напоминали, а некоторые вообще были неизвестны.

Здесь также были записаны денежные операции. Приход и расход денег. Ремонт. Покупки. Премии. Выговоры. Описания событий. Обед. Деловая встреча. Литературная дискуссия.

Начиная с сороковых годов стали появляться записи другого рода: списки кодовых названий, сопровождающиеся странными символами. Несколько страниц я пролистала.