Чтение онлайн

– - Призрак, а не мужик, -- сказал он самому себе.
– - Клык спокойно

сидит в зоне, а что это за двойник, ума не приложу. Точно что

призрак.

– - Или его дух, -- добавил Павел.

Щека застыла, и можно было говорить вволю. Сейчас это казалось богатством.

– - Какой дух?
– - не понял Сотемский, поморщившись от противного запаха, струившегося от рюкзака.

– - Ну, как в фантастических фильмах. Его собственный дух. Отделился от него и бродит по планете...

– - А может, брат-близнец?
– - спросил Сотемский.

– - Начальник колонии сказал, что братьев у него нет.

– - А может, это все-таки он?

– - Хочешь сказать, что сбежал, а за себя в зоне двойника оставил? Тогда зачем он едет назад?

– - Ну да! У него ж билет до Читы... Ничего не понимаю.

Из открывшегося рюкзака на оперативников дохнуло запахом сигарет. Плотно -- один к другому -- вовнутрь были вбиты темно-красные блоки "DUNHILL".

– - А седой, ну, Клык курит?
– - спросил Сотемский на правах начальника.

– - Я не узнавал.

– - Плохо, Паша. Надо все о таких орлах узнавать.

– - Я сегодня снова позвоню начальнику колонии.

Под сигаретами комками лежали пара свитеров, грязные носки, шарф, еще какие-то непонятные тряпки, годные только для помывки автомобиля. Сотемский брезгливо утрамбовал их блоками. Закрытый рюкзак казался больше, чем он был до этого.

– - Плохо, что ли, сложил?
– - на шаг отошел Сотемский, изучая свою работу.

– - Нет, он такой и был... Чуть не забыл, товарищ подполковник. Час назад из налоговой полиции звонили. Ну, по нашему запросу о "Мышьяке" и Золотовском...

– - И что?

– - Полный порядок.

– - Не может быть!
– - обернулся Сотемский.

Он смотрел на Павла и флюса теперь не замечал вовсе.

– - Все налоги уплачены?

– - Абсолютно. Там другое смущает.

– - Ну!

– - Слишком уж большие сборы были у группы на последних гастролях...

– - Ну вот, а ты говоришь, все у них отлично!

– - Вы уверены, это -- отмыв?

– - Даже не сомневаюсь, -- достал Сотемский носовой платок и вытер о него руки.
– - Золотовский -- машина по отмыванию грязных "бабок". Но кто водитель у этой машины -- вот вопрос?

Глава двенадцатая

КУРТКА ПОЯВЛЯЕТСЯ СНОВА

Субботний день на Тушинском рынке -- бешеный день. В вещевом павильоне, наскоро сооруженном из алюминиевых листов, -- вавилонское столпотворение. Людской поток течет мимо обрывистых берегов. Только берега уходят не вниз, как у обычной реки, а вверх, к потолку павильона. Все, что наспех пошито на частных фабриках, фабричках, а то и просто в кустарных мастерских захолустных турецких городков, шпалерами висит вдоль стен.

– - Девушка, у нас есть плащ именно для вас!
– - одновременно слышится от трех продавщиц в разных углах павильона.
– - Настоящая "Италия"! Вот посмотрите выделку с изнанки!

Некоторые упрямо верят, что это "Италия", хотя ни один торгаш не привезет сюда из Италии "кожу", от цены которой даже у нового русского округлятся глаза.

– - Молодой человек, купите даме шубку!

– - Зима кончилась, -- лениво бросает молодой человек с лицом пенсионера.

– - А вы заранее, заранее!

– - Посмотрите, какая кожа у моего плаща! Чистый ягненочек!

– - Так с него уже краска, извините, на попе обсыпалась!

– - Ничего подобного! Это же крэк! Он весь -- пятнами! Так положено!

Но самое поразительное в павильоне -- это не тысячи плащей, курток, жилеток или песцовых шуб, а стульчики продавцов. Вы нигде не найдете на земном шаре таких маленьких стульчиков. Такое впечатление, что они когда-то были большими, точнее, нормальными по размерам, но потом, все сжимаясь и сжимаясь от жуткого вида людского потока, стали крохотными-крохотными. Машенька из сказки про трех медведей очень обрадовалась бы подобному стульчику.

Такое же миниатюрное создание стояло и под плотными рядами мужских курток. Его хиленькие металлические ножки еле выдерживали центнер веса Кравцовой.

С утра она продала уже четыре куртки: три "бобочки" и одну "три четверти". Место, говоря тушинским жаргоном, было "отбито", то есть двести тысяч дневной арендной платы добыты, а сверх этого грели карман еще и полмиллиона прибыли. С этих денег еще, правда, требовалось отстегнуть камере хранения и охранникам рынка. Камере хранения -- официально, охранникам -- чтоб любили. Но даже с учетом будущих трат день получался неплохим, и можно было выкроить из него пять минут на обед.

Не успела она откусить полбутерброда с сыром и запить его мутным какао из термоса, как от людского потока отделилось нечто огромное, серое, небритое и заслонило собою свет. Профессиональное чутье подбросило Кравцову со стульчика. Он облегченно вздохнул, тоненько скрипнув всеми своими металлическими сочленениями, и тут же принял на свою узенькую спину недоеденный бутерброд и термос.

– - Что вас интересует?
– - расширив лицо сладкой улыбкой, снизу вверх спросила Кравцова.

Любезность продавца -- один из самых сильных способов выражения ненависти к покупателю. Но большинство пришедших на рынок об этом даже не догадываются.

– - Вам нужна длинная куртка?
– - не убирала улыбку со щек Кравцова.
– Есть криспи. Потрясающая кожа! И есть ваш размер. У вас же -- два икс эль?

Огромное, серое и небритое наконец-то перестало жевать и ткнуло в самую большую куртку, висящую на центральной цепи.

– - Эта, што ль?

– - Ну что вы!
– - всплеснула пухлыми ручками Кравцова.
– - Это же только икс элечка! Примерно пятьдесят второй размер. И это не криспи, а нубук. Вашу куртку я сейчас достану.

Она с цирковой ловкостью развернулась на крохотном пятачке между торговыми рядами и покупателем, согнулась и по пояс нырнула в кожаные куртки. В огромной сумке за ними лежали неходовые размеры: эски -- самые маленькие и два икс эльки -- самые крупные.

Заработавшая в прежнем ударном темпе челюсть здоровяка снова замерла. Его маленькие серые глазенки завороженно смотрели на зад Кравцовой. Она совершала загадочные движения руками за рядами курток, а рыхлые ягодицы, отзываясь на эти движения, выписывали нечто похожее на ламбаду. Черная юбка готова была лопнуть по шву, и здоровяк помимо своей воли потянулся к танцующему заду, но Кравцова с резвостью пингвина, вылетающего из воды на айсберг, выбросила себя из кожаной проруби и протянула гостю нечто похожее на двухместную палатку.