Чтение онлайн

– - Он... куртка... он... куртка...

Беспрестанно повторяя эти два слова, она добежала до турникета. Горло отказывалось издавать крик. Горло было заодно с ворами.

– - Там... он... куртка...
– - еле прохрипела она охраннику.

Тот безразлично посмотрел на нее. Специальной формы у торговцев не существовало, и охранник не мог понять, как воспринимать эту толстую тетку с малиновым лицом: как своего или как чужого?

– - Чего у тебя?
– - недовольно спросил он.

А с той стороны Волоколамского шоссе, из подземного перехода выплыла наверх, в людской поток, ее куртка. Она совершенно не затерялась в толпе. Она была вся на виду. Она будто звала к себе хозяйку.

И Кравцова бросилась за ней прямо через шоссе. Она не видела

ничего, кроме куртки. И когда справа ударило что-то твердое и

жесткое, она еще успела подумать, что сдуру засунула в карман

именно этой куртки пояс от другой...

Через минуту на шоссе уже стояла пробка, а прибежавший от станции метро милиционер пытался разыскать свидетелей. Одни говорили, что сбил ее "москвич", другие -- что "жигули". Так всегда бывает, когда ни один свидетель-пешеход не разбирается в марках.

А в это же самое время в одном из соседних дворов остановилась среди скопища других машин, плотно забивших землю, подержанная "Тойота". С водительского места выбрался красивый парень в коричневой куртке из крэка, дрожащей рукой захлопнул дверцу и хрипло посоветовал еле выползшему с места пассажира маленькому человечку в черной куртке из вареной кожи:

– - Сгоняй за пальтишком Лося.

– - А если...

– - Да не менжуйся ты! Пока в павильоне про эту тетку узнают...

Они завернули за угол дома, и красавчик прощально посмотрел на иномарку с помятым бампером.

– - Чо вас так долго не было?
– - спросил он.

– - Я это... телефон следователя узнавал...

– - Сдался он тебе! Решили же: Лось уводит куртку, она шурует за ней через шоссе, а я...

– - Думаешь, в павильоне еще тишина?

– - У нее на лбу не написано, что она -- торговка. Взял -- и свалил...

_

Глава тринадцатая

НЕ ВСЕМ НРАВЯТСЯ ВОРОБЫШКИ

Ночные клубы бывают разные. Одни больше похожи на рестораны, другие -на дискотеки. Третьи вообще ни на что не похожи.

Санька попал в ночной клуб впервые в жизни, и ему не с чем было его сравнивать. Он сидел за столиком в самом дальнем углу зала и экзаменовал Роберта:

– - А что там?

– - Бильярд.

– - А за той дверью?

– - Где?.. А-а, казино... Блэк-джек, рулетка, однорукие бандиты...

– - Чего? Инвалиды?

– - Почему инвалиды?

– - Ну без рук...

– - Это игральные автоматы. У них один рычаг. Потому как бы однорукие.

– - А там?

– - Зал караоке.

– - Это тоже автоматы?

– - Ну, ты совсем дремучий! Караоке -- это штука, которая крутит известную, к примеру, песню, а слов нет. Одна музыка. Ну, и кто надрался вдребадан и хочет глотку прочистить, сидит там за стаканом виски и поет...

– - А-а, это как под гитару?

– - Примерно, -- сморщившись, ответил Роберт.

– - У нас всегда мужики в поселке как нарежутся, так тоже орут песни... Так это значит -- караоке...

– - Какой поселок?.. Ты же из города родом...

– - Да, из Прокопьевска. Понимаешь, все шахтерские города одинаковые. Они из поселков состоят. Которые вокруг шахт. Собралось когда-то десять-пятнадцать поселков в одну кучу -- их городом и обозвали. А потом уж центр отстроят, памятник, как положено, Ленину поставят... А вот там что? За той дверью?

– - Слушай, посиди спокойно!.. Телок хочу посмотреть...

Зеленая дверь, тайну которой не открыл Роберт, сама решила показать свои секреты Саньке. Она резко распахнулась, и из нее потянулась к центру зала цепочка девушек. Платья, мини-юбки, брюки, ножки в колготках слились в один яркий, шибающий в ноздри дурманом духов поток и сразу родили аплодисменты. Хлопали парни за столиками, бритоголовые мужики у стойки бара, хлопало странное создание с фиолетовыми волосами, выводившее девушек к помосту с шестом. Захлопал и Санька, хотя вовсе не хотел этого делать. Возможно, и все другие люди не хотели этого же, но что-то возникло в сумеречном, утыканном витой проволокой сигаретных дымков зале и заставило их бить ладонями о ладони.

– - Децибел!
– - удивленно вскрикнул Санька, когда создание с растрепанными фиолетовыми волосами обернулось к столикам.

– - Ты его знаешь?

Широченный стакан с коричневой пленкой виски на дне завис по пути к губам Роберта.

– - Я его видел один раз... В офисе у шефа. Он так бежал, что чуть

не сбил Лося.

– - Бежал?

Стакан упрямо висел в воздухе. Казалось, что если он останется в таком состоянии еще минуту, то пленка виски взлетит из него и повиснет над столиком.

– - Ну да, бежал. А что?

– - Децибел если не ди-джеет, то ходит как сонная муха. Может, ты путаешь?

– - У него тогда джинсы еще такие яркие были. Я ни разу подобных не видел.

– - Да?.. Ну, ладно. Мало ли что привидится...

Стакан все-таки скользнул к губам Роберта и отдал им то, что так долго выдерживал в дымном воздухе клуба.

– - Ты рубай, -- крякнув, посоветовал Роберт.
– - Нам после телок выступать. Про кнопку не забыл?

– - Нет, не забыл. А что это?
– - показал на непонятную смесь в блюдечке перед ним Санька.

– - Кожа с пятки негра.

– - Серьезно?!

– - Да ну тебя! Тормозной ты какой-то! В шутки не въезжаешь... Это ломтики лосося, вымоченные в джине и смешанные с салатом, креветками и кусочками дыни. Двадцать баксов, между прочим, стоит, а ты нос воротишь. Рубай смело, поноса не будет...

– - Господа! Начинаем наш стрип-конкурс!
– - подпрыгнул на одном месте Децибел.

Пестрая рубашка и полосатые -- синее с белым -- штаны делали его похожим на негра. Правда, у негров не бывает фиолетовых волос. Впрочем, у белых -- тоже.

– - Представляю девушек!

Он змеей заизвивался вокруг них. Имена выкрикивал только тогда, когда успевал прощупать их талии, плечи, а у кого-то и ягодицы. Чудилось, что он не знал, как зовут девушек, а отыскивал их имена в складках юбок, блузок и платьев.

Претенденток на призовые пятьсот долларов оказалось немного -- всего восемь. Во всяком случае, когда они шли гуськом по проходу между столиками, Саньке померещилось, что их не меньше двадцати.

Подцепив на вилку что-то мягкое и больше похожее на кусочек мокрой ваты, чем на лосося или креветку, он отправил эту вату в рот, проглотил и ничего не ощутил. Возможно, для кого-то это считалось едой. Но только не для сына шахтерского поселка, выросшего на картошке в мундире и черном хлебе.