Чтение онлайн

– - Как-кую Машку?
– - не понял Санька.

– - Красивую, -- со знанием дела пояснил пацан.
– - Вы ж с ней уже раза три встречались...

– - Ах, Машу!
– - вспомнил он долговязую роллершу.
– - Ну ты прям следопыт! Тебе только это... в разведку идти!

– - Ага, -- на полном серьезе согласился пацан.
– - Я глазастый! Я, как вы за одним роллером гнались, видел. Он потом к вам вот там, наверху, где автобусы останавливаются, приходил. А вы там с Машкой стояли...

– - Не-е, тебе не в разведчики надо идти, -- решил Санька.
– - А в журналисты! Они сейчас первые подсматривальщики!
– - еле выговорил он придуманное слово.

– - А из машины на вас дядя смотрел...

– - Что?
– - сразу протрезвел Санька.
– - Какой дядя?

Никакого дяди с машиной в его воспоминаниях не было.

– - С длинными волосами, -- охотно сказал мальчик.

– - Лицо запомнил?

– - Не-а.

– - А что за машина?

– - Красная.

– - В смысле, красивая?

– - Нет, просто красная. Как помидор.

– - Ин... иномарка?

– - А я это не понимаю. Просто машина.

– - А человек этот... длинноволосый, он того... чернявый? На кавказца похож?

– - Чего?

– - А-а, ну ты ж Джиоева не видел!
– - махнул вялой рукой Санька.

– - Чего?

– - И что он... Ну, этот дядя?

– - А ничего, -- вздохнул мальчишка, и его розовые уши смешно пошевелились, будто листики под дуновением ветерка.
– Посмотрел-посмотрел -- и уехал...

– - Маша не могла его заметить?

– - А это вы у нее спросите.

– - Она появится здесь завтра?

– - Она тут все время.

– - Как это?
– - заозирался Санька.

Пьяная муть, на время отогнанная испугом, возвращалась в голову и становилась еще плотнее, чем до этого, будто пыталась отомстить за временное отлучение.

– - А она на теплоходе живет, -- ткнул коротким пальчиком за спину

Саньке мальчишка.
– - У нее там папка -- первый помощник капитана.

Они теперь не плавают, а только стоят. Чтоб курортники жили внутри теплохода. Бизнес -- это называется...

– - Гостиница, получается?

– - Ага. Там хорошо! Музыка, ресторан, ковры. Я один раз был. С

Машкой. А больше... Нет, больше не был...

Через пять минут Санька уже стоял у длинного, круто взбирающегося к палубе трапа и пытался поцеловать круглолицего вахтенного матроса. У того все время сваливалась с левого рукава белой форменки повязка, и он вынужден был придерживать ее. Оставшись, таким образом, как бы без рук, он отталкивал Саньку одним плечом и недовольно гудел:

– - Отойдь! А то милициванеров покличу!

– - Зе-емля-як!
– - лип к нему Санька.
– - Мне на борт надо! Там девушка одна. Она мне нужна...

– - Девушковые всем нужны!
– - упорствовал вахтенный.
– - Предъявите по полной форме пропуск али квиток в ресторант!

– - Ты с каких краев, земляк? С Урала, что ли?

– - С известных краев!

– - Тогда это...
– - еле вспомнил Санька, -- пер...первого помощника капитана позови! Вот!

– - Я щас патруль милициванеровский позову!
– - набычился матрос.

Теперь уже не только лицо, но и он весь стал каким-то круглым и чрезвычайно похожим на индюка, приготовившегося к драке.

Санька увидел лениво бредущих к трапу по набережной двух милиционеров и перестал сомневаться. Он пнул матросика и понесся по трапу на теплоход. Ступени гудели, будто колокола. Казалось, что над Приморском стоит набат, и весь город видит его пьяный спотыкающийся бег и ждет, разобьет Санька нос или нет.

Добежал. Не разбил. И уже по инерции оттолкнул стоящего на палубе второго вахтенного матроса. А у того было такое вялое и тряпичное тело, что даже несильный удар перевернул его над леером, и моряк, беззвучно вращая в воздухе ногами, полетел вниз.

На Саньку от испуга накатила тошнота. Сжав пальцами горло, он метнулся к леерам, налег на них грудью и успел заметить всплеск в проеме между бортом и причалом. Потом над черной пленкой воды вынырнул шар и завопил с громкостью автомобильной сигнализации: "Ма-а-ма! То-о-ну-у! Спа-а-асите!"

Не помня себя, Санька бросился в ближайший же судовой коридор, прогрохотал по нему, сиганул по трапу вниз, побежал теперь уже не в нос, а в корму, потом нырнул по еще одному трапу палубой ниже и только здесь, в раскачивающемся, похожем на московский подземный переход коридоре остановился и крепко сжал зубы. В висках билось перепуганное сердце, и очень хотелось дышать. Он позволил себе такую роскошь, тряхнул головой и только теперь увидел, что шторма нет. Коридор не раскачивался. Но в голове по-прежнему стоял колокольный гул. Судно словно бы напоминало ему, что город заметил его бег по трапу и боксерский прием против матроса и успел перекрыть все выходы с теплохода.

Он пошел вдоль левой стены коридора, по очереди дергая за дверные ручки. Открылась только пятая. На полу каюты, на потертом красном ковре, катались голые переплетенные тела.

– - Вас мо... можно на минуточку?
– - не понимая, что за схватка, спросил Санька.

– - Чи... чиво?
– - вскинул голову мужик. Под ним лежала и в одышке качала пудовые груди девица. Ее обесцвеченные волосы давно отросли, и их белая часть выглядела уже не волосами, а частью ковра.

– - Из-визвините, пжжалста, -- выжал слово Санька.
– - Вы не

скажете, где нахо... одится каюта первого помощника кап-питана?

– - Пошел вон!

Босой ступней толкнул мужик дверь, и она захлопнулась перед носом у Саньки.

– - Большое спасибо, -- ответил он двери.

– - Что, братан, заблудился?
– - окликнул его мужчина из дальнего конца коридора.

На его плече висела еле живая девица. Ее волосы тоже были обесцвечены и тоже ровно на половину длины. Казалось, что женщин с другими прическами и другими покрасками волос на этой палубе быть не может. В правой лапе мужчины тремя бокалами смотрелись три бутылки шампанского.

– - Я пе... первого па-амощника ищу, -- пошел навстречу ему Санька.
– В смысле, капитана...

– - Это палубой выше. Тысяча двадцатая каюта. Запомнил?

– - Ага, -- с интонацией пацана-роллера ответил Санька и прошел мимо мужика с таким видом, будто они вообще не разговаривали.

Девица на его плече икнула и потребовала:

– - Я вып... пи... пить ха-ачу!

Санька чуть не ответил ей: "Тебе уже закусывать пора"...

Перед довольно быстро найденной им дверью с привинченными к пластику четырьмя цифрами он решил: откроет помощник -- сдамся, откроет Маша -упаду на колени.

Открыла Маша. Но на колени он не упал.

Она стояла в простеньком цветастом халатике. Лицо было свежим, без капли сна, и тоже, как у Нины, некрашенным. Но теперь в этой ненакрашенности ощущался не учительский стоицизм, а девичья целомудренность.

– - Добр... дрый вечер, -- промямлил он.

– - Здравствуйте.

Даже загар не смог замаскировать покрасневшие щеки. Она растерянно взмахнула руками то влево, то вправо, но вместо приглашения в каюту сказала совсем другое:

– - Папа скоро придет. Папу вызвали. Там какое-то ЧП. Пьяный бандит