Чтение онлайн

– Голову пронзает боль? – неожиданно закончила за него женщина. – Мне знакомо это чувство. Однажды я сильно разбила голову. Маги залечили рану, но страшные боли преследовали меня еще долго, – Даули замялась и даже немного покраснела, хотя в полумраке это было сложно различить. – Вы, кажется, так и не заметили. Когда мы подобрали вас, вы были нагим. Прикрыты только порванной курткой. Остальные лохмотья, упавшие с носилок, мы даже подбирать не стали – куча окровавленного тряпья.

Сенж удивленно посмотрел на нее. О чем она говорила? И это смущение… До Сенжа вдруг дошло. Он вскочил и стал осматривать свою одежду. Вернее, чужую одежду, которая, кстати, была ему явно мала.

«Вот же болван! Дархумов Шабилло! Развесил уши! – ругал он сам себя, понимая, что только сейчас обратил на себя внимание. – Да сунь тебе хоть в задницу клинок, ты бы и его не заметил!»

– Мы переодели вас в вещи Крока, мужа Паветты. Штаны и рубаха…

Щеки Сенжа пылали от смущения. Лежал голый, во всей красе, перед этой женщиной! Да что там, Сивонна Бачча! Перед двумя женщинами!

– Если вы переживаете за свою честь, Мицу, – пошутила Даули, немного забавляясь такому сильному смущению курсора. – То смею вас заверить, она не пострадала.

Лицо Сенжа мгновенно растянулось в улыбке. Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Всеединый, как же она была сейчас похожа этой шуткой на Тилиуса! Тиль!

«Я идиот! – Сенж готов был удавиться от нахлынувшего стыда. – Хорош товарищ, нечего сказать! Вспомнил о друге…»

– Я был один? – смех и смущение курсора исчезли без следа. Проклятье, он был готов наложить на себя сейчас руки за свое поведение, не достойное мужчины. – Парень моего возраста, темненький, тоже курсор?

– Вы были один, – Даули удивилась такому резкому изменению настроения. – Совершенно один.

«Она не врет, – понял Сенж. – Но где же Тиль! Боги, только бы пройдоха был жив!»

– Ваше тело… Оно все в следах магического лечения, – продолжила Даули. – Я кое-что понимаю в этом. Очень сильного лечения. Судя по едва заметным пятнам на вашей спине и груди, думаю, вы были смертельно ранены, но эффи спасли вас. Не старайтесь вспомнить происшедшее, если вам это причиняет боль. Со временем память сама вернется, а боли исчезнут. Вы еще слишком слабы, Сенж. Я вижу, как вас качает при резких движениях. Вам надо прилечь и отдохнуть. Скоро рассвет. Я слышала байки о том, что некромантия пропадает с дневным светом. Хорошая возможность проверить их правдивость. Нас обязательно найдут и освободят.

– До утра еще несколько часов, – Сенж поднялся из-за стола. Ему хотелось уйти от этой женщины, слишком быстро вскружившей ему голову, подальше. – Я бы хотел понаблюдать за улицей.

Нет, не хотел. Но он должен был так сделать. Что-то здесь было не так.

«А что не так?» – спросил себя курсор и вздрогнул, чувствуя, как в голове шевельнулся призрак ушедшей боли.

– Лучше всего это делать из окна той комнаты, где вы лежали. Оно выходит в проулок под углом. Можно рассмотреть, что происходит дальше. Все остальные окна ведут на задний двор и почти упираются в стену соседнего дома. Я провожу вас.

– Я сам, – отмахнулся Сенж, чувствуя накатывающую слабость и дурноту.

Комната перед его глазами закружилась, словно карусель на ярмарке. Он попытался сохранить равновесие и ухватился рукой за стол. Стол не помог. Сенж рухнул на пол, опрокидывая стол и пару соседних стульев.

– Ну что, моя дорогая? – прищурился Кламион, смотря на женщину в зеркале. Теперь чертовка была одета в глухое платье и не пыталась шутить с ним, хоть он, в принципе, и не был против таких искушений. Ну да. Какие могли быть игры, когда на кону стоит твоя собственная жизнь? Небольшой разговор с ней, предшествующий беседе с дор-мэйром, сперва смутил и озадачил епископа, но теперь он был уверен, что, соглашаясь на действия мэйры, поступает абсолютно правильно. Святой Ваал мог бы гордиться своим первосвященником! Чего уж там, Владыка душ и вечного блаженства мог бы запросто поставить верного Кламиона лишь на одну ступень ниже себя за проделанную им работу во благо Первого Собора Церкви.

– Вы поступили весьма мудро, ваше святейшество, – заискивающе кивнула мэйра. – Думаю, вы уже приняли решение? Каков будет ваш ответ?

«Как же хорошо угроза смерти сбивает спесь и весь этот магический горделивый налет, – с удовольствием подумал Кламион, – посмотрите на нее – сама добродетель, хоть сейчас одевай в робу послушницы. А этот презренный бокал вина, который эти мэйры всегда крутят в руках на виду у всех? Нет и в помине!»

– Церковь благословляет тебя, дочь моя, – произнес он официальным тоном свое согласие. – Привези мне Фэндала живым, и наши договоренности не пострадают, клянусь мощами Святого Ваала!

Кламион погладил рукой аккуратно подстриженную бороду и добавил:

– Последнее обязательное условие – атака солханского флота на Лутер по моей команде со дня на день. Выполни это, и Кразор останется твоим верным союзником.

– Я не подведу вас, ваше святейшество! – горячо выпалила мэйра. – В течение двух дней дор-мэйр Фэндал будет обезврежен!

– Прекрасные слова, госпожа Алиесса! – одобрительно кивнул Кламион, внутренне досадуя лишь на то, что мэйра тоже узнала о Басуге и сферах. Но, с другой стороны, верховный епископ был уверен, этой напуганной дуре не воспользоваться информацией. – Не забудьте, этот мерзавец нужен мне живым!

Он махнул рукой, и маг тотчас оборвал связь. Зеркало вновь отразило Кламиону его собственное толстое лицо, на котором все шире и шире расплывалась довольная улыбка. Маг вновь упал на колени и с нескрываемым страхом следил за верховным епископом, замершим в кресле.

– Калеб! – позвал Кламион, промокнув выступивший на лбу пот белоснежным платком.

Из-за шторы в углу вышел высокий мужчина в обычной серой сутане, подпоясанной веревкой. Такую одежду носили младшие монахи церкви. Калеб остановился напротив епископа, расчетливо встав так, что магу было не видно лицо Кламиона. Епископ слегка приподнял правую бровь, отдавая недвусмысленный приказ. Калеб проворно развернулся к магу, одновременно прикладывая к лицу, скрытому капюшоном сутаны, сжатый кулак правой руки. Маг вскрикнул и выбросил вперед руку в глупой попытке выставить защиту. Чуткий слух Кламиона уловил едва различимый тонкий свист. И вот уже обездвиженное ядом тело мага осело на пол. Несчастный беззвучно открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать. Паралич, превративший его тело в непослушное бревно, оставлял работающими только мышцы лица. Таковы были свойства яда, нанесенного на тонкую иглу, торчащую из шеи мага. Кламион встал и неспешно подошел к неподвижному телу. Ему доставляло удовольствие видеть эти молчаливые эмоции безнадежного отчаяния и ужаса, которые появлялись на лицах жертв яда. Калеб равнодушно наклонился над магом, выдернул иглу и осторожно спрятал ее в деревянный футляр, который затем опустил в просторный карман сутаны.

– Отдай его палачу. Хочу, чтобы он допытался у этого грешника, сознательно ли он ввел в заблуждение верховного епископа церкви, или действовал по чьему-то указу.

Помощник молча кивнул.

– Есть новости из Давора? – задумчиво спросил Кламион, склонившись над магом и бережно приглаживая его взлохмаченные волосы толстыми пальцами.

– Нет, ваше святейшество, новостей нет, – голос человека был ровным, лишенным всякого преклонения и заискивания.

– Как думаешь, не врет наш мэйр?

Калеб был верным человеком и викарием Кламиона. Епископ не держал от него секретов, полностью доверяя помощнику. Ну, почти не держал.

– Грешник слишком много не договаривает, ваше святейшество, – заметил викарий.

– Я тоже так считаю, – вздохнул Кламион, в последний раз окидывая взглядом перекошенное от ужаса лицо, по которому текли слезы, и вернулся в кресло.

– Разрешите сказать, ваше святейшество? – спросил Калеб, и, дождавшись согласного кивка Кламиона, продолжил. – Что бы там ни говорили мэйры, нам все это только на руку. Грешники переживают лишь за себя, ваше святейшество, угрозу своих чар чувствуют. Ну и пусть. Главное, чтобы их корабли отвлекли на себя внимание даворцев. Нашим воинам и паладинам магия ни к чему. Наша сила в вере, молитве и крепком мече.