Чтение онлайн

– А где наш крикун? – устало спросил кто-то из воинов.

– Он уже в лагерь убежал, я видел, – тихо ответил один из мужчин, продолжающий снизу наблюдать за происходящим боем. – Что-то про предателей кричал.

– Ублюдки, – сплюнул под ноги стражник с распоротой от запястья до плеча рукой. Кровь сбегала на камни моста тоненьким ручейком, смешиваясь с уже запекшимися бордовыми лужицами. – Если бы они не сбежали…

Вепрь подошел к нему, на ходу отрывая широкий кусок ткани от рукава поддоспешника.

– Боже Всеединый! Мы убивали детей! – воскликнул кто-то из-за спины Вепря.

– Таких детей… – устало отмахнулся всклоченный мужик, борода и грудь которого были сплошь залиты кровью, и лег на спину прямо на камни моста.

– Да какие это, Сивонна Бачча, дети?! – подхватил его сосед, напротив, вскочив на ноги, и принялся ходить от края до края моста.

Слабые споры и усталую ругань оборвал голос Вепря:

– Всеединый… Нас всего восемь.

Патрик вскинул голову, услышав эти слова, и обомлел. Из двух смен, четырех десяток, сорока человек, их осталось только восемь.

– Эй, снизу! – окликнул их один из солдат и тут же исчез, вернувшись в бой, который уже подходил к концу. – Чего сидите? Валите в лагерь! Пусть шлют смену!

Мужчины, только и ждущие таких слов, моментально вскочили и, толкаясь, потянулись к выходу с моста. Патрик не отходил от Вепря, заметив, что с их десятки так и вовсе выжили только они двое. Пройдя несколько линий укреплений после моста, сооруженных на случай прорыва нежити, мужчины вышли на небольшую площадь, по кругу которой стояли вооруженные люди, поделенные на следующие смены. Стражники с затаенным страхом следили за ними и с тревогой переглядывались друг с другом, словно пытаясь угадать, чья будет следующая очередь идти на дархумов мост. Командиры, занимающиеся распределением смен, указали в маленький проулок, до отказа забитый усталыми людьми.

Вепрь рассеянно кивнул в ответ и первым пошел в указанном направлении. Патрик не отставал от своего десятника. Остальные мужчины устремились следом. В этот раз никто не лез к ним с вопросами. Оказавшись в проулке, бывшем внутреннем дворе, с трех сторон окруженном высокими стенами домов, стражники расселись прямо на земле, среди таких же измученных и усталых воинов. По тихим разговорам было ясно, что тут собирали тех, кому посчастливилось выжить после двух, а то и трех смен на дархумовом мосту. Вскоре к ним заглянул мастер Рорк.

– Десятники есть? – всегда строгое и лишенное эмоций лицо Рорка покрывала смертельная усталость. Под глазами залегли черные тени. Он был без нагрудника, а в глубоком разрезе поддоспешника на животе виднелись окровавленные бинты. Рорк держался левой рукой за живот и заметно прихрамывал при ходьбе.

Вепрь и еще двое мужчин подняли руки и вышли к Рорку. Мастер-сержант Щитов Короны осмотрелся по сторонам, скользнув внимательным взглядом по серым лицам, с затаенной тревогой следящим за ним.

– Вас тут около сорока человек, – в голосе мастера-сержанта, к удивлению Патрика, проскользнуло сочувствие и даже какая-то забота, так не вязавшиеся с его суровым образом. – Поделитесь на три смены. Позже доберете недостающих. Справа от моста, в конце лагеря, стоят наши обозники. Возьмете у них палатки и пайки. Расположитесь возле госпиталя. Отдыхать до новых приказов. И поторопитесь, с этими тварями можно и вовсе не успеть глаз сомкнуть.

Мастер Рорк кивнул десятникам и ушел. Люди быстро поделились на три смены и поспешили к госпиталю, занимать места получше. Десятники с выбранными помощниками пошли к обозникам. Всем хотелось поскорее поставить палатки и упасть отдыхать, хотя многие были совсем не прочь поспать и на земле, а кто поменьше ростом – на щите, подложив собственный кулак под голову.

Патрик заглянул в госпиталь, пока дожидался со своей новой сменой Вепря, в надежде увидеть там раненых ребят, с которыми пережил первый бой. Его встретил все тот же сильный запах крови и дерьма, постоянный спутник тяжелых и смертельных ранений. Вокруг царила суета и неразбериха. Растерянные от очередного резкого наплыва тяжело раненых, знахари и лекари, только вчера практикующие лечение геморроя и кожной сыпи, не были готовы чистить и сшивать глубокие раны, из которых толчками плескалась кровь, промывать и вкладывать обратно выпотрошенные внутренности, отрезать раздробленные конечности во избежание гниения и гангрены.

Патрик с ужасом осознал, что, будь его удача чуть меньше, он мог бы легко оказаться на одном из длинной вереницы наспех сколоченных столов, с которых мертвенно-бледные помощники ведрами с водой смывали кровь после раненого, чтобы уже через мгновение на этом же месте молчаливые плечистые санитары укладывали следующего несчастного.

«Почему здесь только знахари и ни одного эффи?» – спросил сам себя Патрик, помня, что маги могли вернуть к жизни даже самого безнадежного больного, были бы деньги.

– Гребанные эффи! Чтоб им пусто было! – услышал он переругивания двух лекарей, орудующих над тихо подвывающим мужчиной, точнее, над его ногой, вывернутой под неестественным углом. – Силы они потеряли!

– Обосрались, так обосрались, забери их Темные Боги! – вторил второй лекарь, быстрыми движениями вспарывая сапог и штанину.

Патрик узнал их обоих. Это были лекари из гарнизона. Два безобидных толстячка, раздобревших от сытой жизни. Эта парочка была неразлучна ни ночью, когда устраивали шумные попойки и даже драки, ни днем, когда с понурыми головами стояли перед Дедом, костерившим их, но так ни разу и не наказавшим, хотя для всех прочих обитателей гарнизона Щитов Короны расплата за любой проступок была неотвратима. Патрик относился к парочке постоянно подвыпивших лекарей с легким пренебрежением, как и прочие стражники. Краем уха он слышал намеки в разговорах нескольких ветеранов, которых не призвали в армию из-за возраста, что в свое время эти лекари успели побывать на первой кразорской войне. Оттуда они и вернулись закоренелыми пьяницами.

Как-то раз Патрик поранил руку в тренировочном бою. Вепрь сразу погнал его в гарнизонный лазарет. Ласло – толстяк и лысый Хурик, похмеляющиеся с самого утра, не обрадовались посетителю. Патрик вытянул руку с порезом вперед и красноречиво указал на нее взглядом.

– Позвольте мне, дорогой коллега! – запинаясь на каждом слове, воскликнул Ласло и вскочил из-за стола, заставленного пустыми бутылками.

– Извольте, друг мой! – просипел в ответ Хурик, сделал большой глоток из своей кружки и шумно отрыгнул в сторону.

– Что тут у нас? – спросил Ласло, едва не снеся Патрика внушительным животом. Он ухватил его руку и резко притянул к лицу, словно был близоруким, попутно обдавая стражника волной крепчайшего перегара. – Хм, какая необычная рана!

– Если дело серьезно, и нужна ампутация, – подал голос из-за стола Хурик. – Я готов ассистировать вам, коллега!

– Если ты еще раз, сучий потрох, – понизив голос, зашипел толстяк Ласло, буравя растерянного Патрика совершенно трезвым взглядом, – будешь докучать нам подобной мелочью, отвлекая от великоумственных споров о подходах в медицине – пеняй на себя.