Чтение онлайн

У Франсуа портилось настроение, когда он думал о своей работе. Он любил науку, любил биологию и химию, увлекался психоанализом, даже вел переписку с Фрейдом. Кстати, Дениз – просто шикарный вариант для психоаналитических исследований. Надо будет описать ее в письмах к Фрейду и его друзьям. Франсуа так захотелось сейчас же сесть за письменный стол, раскрыть свои записи и поработать с препаратами, что он даже застонал от бессилия. Вместо этого он торчит возле лавки, ожидая, пока его скучная тетка наговорится со своими товарками. У него сделалось злое лицо.

Именно в это время дверь под перезвон колокольчика отворилась и на пороге показались тетушка и хозяйка лавки Эмма Додар, которую Франсуа не видел уже лет десять.

На удивление, она совсем не изменилась, что и не преминул отметить Франсуа, поскольку эта тема его волновала – ведь ему предстояло углубиться в изучение молодости и долголетия.

– Мадам, – сказал Франсуа, пожимая протянутую пухлую руку, – я изумлен. Вы ни капли не изменились. Позвольте выразить вам свое восхищение.

Мадам Додар расплылась в улыбке. Она и сама это знала. Все лавочники Додары были такими же моложавыми, как и она. Этот эффект продленной молодости все связывали с особенностями работы семьи и видом семейного бизнеса, что она и отметила.

– О, Франсуа, – она тут же поправила себя: – мсье Тарпи, я рада вас видеть. Могу сказать, что вы возмужали и похорошели. А что касается моей молодости… Да ведь это свежая кровь и мясо, с которыми я каждый день работаю.

И она сладко улыбнулась.

Что ей пришло на ум в тот момент, Франсуа так и не понял. То ли его мужественность, то ли картинка с окровавленными тушами животных, которые каждый день сваливали на задворках лавки.

«Это белок и его действие… – подумал Франсуа. – А может, еще что-то. Необходимо проверить эту версию». И его ум естествоиспытателя погрузился в анализ проблемы.

Тетушка со своей подругой о чем-то чирикали, стоя перед ним на ступенях крыльца, а его мысль унеслась к записям в заветной тетради, ждавшей его в одном из нераспакованных чемоданов, который он никому не разрешил трогать.

– Франсуа, Франсуа! – Тетушка дергала его за рукав пиджака. – Нам повезло, через месяц у мадам Додар небольшой званый обед в честь ее именин. Народу будет немного, только определенного круга, свои люди из Понтабери. Нас приглашают.

– Но, тетушка, – эмоционально возразил Франсуа, – у меня совсем другие планы! Я хотел здесь только работать.

Мадам Додар звонко рассмеялась, показав прекрасные белые зубы. Франсуа обратил на это внимание, моментально переключившись от эмоций к наблюдению. Он отметил прекрасную кожу без морщин, блестящие глаза и выбившиеся из-под чепчика волосы – практически без седины. Он подумал, что стоит исследовать нормандский женский морфотип в своей работе.

– Мсье Тарпи, – сказала Эмма Додар, – уверяю вас, что в придачу к вкусной еде вы найдете на кого посмотреть и с кем поговорить за этим обедом. Поэтому я жду вас в оговоренное время у себя дома. А дом мой, если вы помните, рядом с лавкой.

Поцеловав мадам Лаке в щеку и еще о чем-то пошептавшись с приятельницей, эта служительница культа чревоугодия легко поднялась по ступеням в свой «храм» мяса и помахала им рукой перед тем, как скрыться за высокой и крепкой дверью.

И уже традиционно у Франсуа в душе поднялось мутное и неприятное чувство ярости, направленное на тетку. Что за глупые провинциальные тайны и интриги! Ему захотелось сейчас же оказаться в большом городе. Захотелось идти по большой оживленной улице, не боясь поднять на чужих людей глаза. И не делать вид, что всех знаешь, помнишь и рад видеть.

Мгновенно память высветила картинку из его детства: он в матросском костюмчике прогуливается со своими тетей и дядей по набережной Понтабери и кланяется каждому встречному. И перед каждым поклоном в его детской душе растет чувство страха и неуверенности. Бедный маленький сирота! Наверное, именно поэтому он и выбрал свой путь: бедствовал в Париже, пересдавал экзамены, бегал по урокам, чтобы заработать денег на свои скромные удовольствия, недоедал, но был свободен от этого всевидящего ока провинции, от этих обременительных формальностей и связывающих по рукам и ногам пут общественного мнения и порицания.

«Ненавижу», – подумал Франсуа.

Что именно он ненавидел, прояснить не удалось, поскольку тетушка, взяв племянника под руку и что-то тараторя, вела его по дорожке к небольшому аккуратному дому с выкрашенными светлой краской стенами, над дверями которого красовалась вывеска «Atelier».

– А-а… – вспомнил Франсуа. – Пошив костюма!

Действительно, мадам Женевьева Лаке привела своего племянника приодеться к местной знаменитости – портному мсье Пулю. В нем текла южная кровь, но это не мешало жителям городка относиться к нему и его семье с уважением, поскольку всю одежду для местных щеголей и солидных мужчин шили именно в его мастерской.

Не успели мадам Лаке и Франсуа переступить порог ателье, как из-за бархатной зеленой портьеры им навстречу вприпрыжку выбежал маленький человечек с большим носом и прекрасными грустными глазами.

– О, мадам Лаке, здравствуйте, рад вас видеть, проходите и присаживайтесь, – пришепетывая, быстро говорил он. – О, а это что за прекрасный господин? – И его взгляд быстро метнулся на Франсуа, на его фигуру и парижский костюм. – Желаете заказать пару? На выход? Для свадьбы? Или?..

– Мсье Пуль, – величаво начала тетушка, – позвольте вам представить моего племянника, мсье Тарпи.

– О, мадам, мсье… – портной почтительно склонил голову в сторону Франсуа. – Имел честь одевать вашего батюшку, шил ему мундир, а вашему дядюшке, мсье Лаке, шил фрак для посещения местных ассамблей… Да и вас знавал ранее. Вы изменились, возмужали…

Франсуа бывал когда-то в этом доме и в этой комнате, только воспоминания как бы стерлись, потеряли четкость. Нельзя было с уверенностью сказать, что это был он, тот маленький мальчик, который смотрел, как примеряет костюм его дядюшка. Он не помнил лица мсье Пуля, но вспомнил его голос.

– Приятно быть узнанным. – Франсуа включил всю свою величавость, поскольку считал, что обслуга на нее реагирует лучше всего. – Я помню ваше ателье, рад, что оказался в ваших заботливых руках.

– О да! – согласился мсье Пуль с тезисом по поводу заботливых рук. – Желаете заказать пару? – повторил вопрос портной.

– Да, мы бы хотели сшить два костюма, – взяла инициативу в свои руки тетушка. Франсуа с удивлением взглянул на нее. – Да-да, два костюма, – повторила она. – На выход и летний.