Чтение онлайн

Девушка не делала больше попыток к сближению, а Франсуа играл роль занятого делового мужчины, которого трудно соблазнить нормандской деревенской девушке. Через две недели их общих трудов, сэкономив приличную сумму из собственных средств, Франсуа приступил к первым опытам.

Главное, о чем он постоянно твердил себе, открыв свой сундук и разводя в пробирках субстраты, лаборатория готова, и не чья-нибудь лаборатория, а его собственная. Он считал, что к эксперименту нужно приступать только в хорошем настроении. Упадничество он отмел сразу. Франсуа потирал руки, заранее предвкушая успех, поскольку все его записи, переведенные в уме в некий образ, обещали ему нечто невероятное при практическом применении.

Каждое утро, наскоро умывшись, он отпивал из чашки глоток кофе и, надкусывая на бегу испеченный тетушкой пирожок, спускался в лабораторию и принимался писать. Франсуа делал пометки в дневнике наблюдений, обходя столы, на которых теснились пробирки в специальных стойках.

Сегодня ему нужна была поддержка. Опять ничего не выходило. Ни одним из промежуточных результатов он не был доволен. Франсуа поднял взгляд на побеленные стены бывшей людской, а теперь его лаборатории. На него смотрели кумиры – ученые, портреты которых в скромных рамках он повесил в этой комнате. Прежде всего Броун-Секар, о котором ходили легенды на медицинском факультете парижского университета, ведь его работы, в которых описывались эксперименты по подкожным впрыскиваниям человеку водного настоя свежих тестикул [2] морских свинок и собак, были признаны прорывом научной мысли. А также Бейлис и Старлинг, открывшие секретин [3] , отошедшие недавно один за другим в мир иной, только Бейлис в Лондоне, а Старлинг на Ямайке. Не успел он с ними познакомиться! Не успел… А как бы хотелось поговорить, обсудить свои эксперименты, помериться силами в исследовании гормонов! Увы.

Франсуа перешел в меньшую комнату и улегся на старый диван, чтобы распланировать сегодняшний день. Ему явно не думалось. Он решил, что надо перестать напрягать мозг, – может, идея сама придет, – и вознамерился пойти прогуляться по берегу, тем более что, по словам тетушки, море отступило и все ринулись собирать устриц.

Сбор устриц, или так называемая пешая ловля начиналась в Понтабери в те дни, когда у моря открывалось дно. Люди выходили на эту тихую охоту целыми семьями. Существовал даже ритуал сбора: семьи использовали специальные корзины, причем некоторые предпочитали ставить их на колеса, чтобы легче было передвигаться с большим грузом.

Франсуа тоже выпросил у тетушки старую корзину, от которой пахло плесенью и еще чем-то неуловимым, похожим на запах гниющих морских водорослей. Он экипировался в высокие резиновые сапоги покойного мсье Лаке, теплый свитер, который ему подарила тетушка, взял термос с чаем и пирожки, завернутые в вощеную бумагу.

– Иди на берег, Франсуа, там сейчас весь город, порадуйся – это интересное занятие, – напутствовала его престарелая родственница, провожая до самых ворот.

Франсуа вышел на широкую дорогу, ведущую к проливу. С высокого берега было видно, как далеко отбросила природа линию воды. Погода была великолепная, поэтому вдали Франсуа своими дальнозоркими глазами увидел скалы Алебастрового побережья. Со дня своего приезда он мечтал добраться до них и постоять на высоком рваном берегу, посмотреть на морскую лазурь, на бьющуюся об выточенные утесы белую пену широкого прибоя, проплыть на лодке рыбака в природных створах двух вымытых арок. К его изумлению, на вопрос, как туда добраться, тетушка ответила пожатием плеч. Оказывается, она ни разу в жизни не была на Алебастровом побережье. Франсуа был не изумлен, нет. Он был сражен ответом своей престарелой родственницы, что, мол, не всегда нужно ездить в те места, в которых так много свободы. Затем она прибавила что-то вроде «ездила сестра, насмотрелась за двоих». Франсуа понял, кого она имела в виду, – его мать и отца, которые свой медовый месяц провели где-то поблизости от Алебастрового побережья. Увы, это был всего один безоблачный месяц в семейной жизни его родителей.

По дороге к проливу его обогнал велосипедист, за спиной которого болтались две огромные корзины. Уже проехав мимо, велосипедист остановился и оглянулся.

Франсуа увидел очень молодое лицо и яркие голубые глаза под копной типично нормандских волос, покрытых залихватской потрепанной кепкой, съехавшей на затылок.

– Мсье Тарпи… – Парень снял кепку и взмахнул ею, изобразив что-то похожее на поклон.

Франсуа удивился – он не знал этого молодого человека.

– Извините, мсье, но я вас не знаю… – дружелюбно ответил он.

– Вы забыли меня, мсье Тарпи, – сказал незнакомец. – Мы с вами знакомы. Меня зовут Шарль Орсэ, я работал у вашего дядюшки на таможне. Правда, это было давно.

– Честно говоря, я не помню вас, – признался Франсуа, вглядываясь в черты лица этого малого и делая усилие, чтобы вспомнить его.

– Я работал писарем на таможне, – еще раз, как бы для пущей убедительности, произнес юноша. – И не раз приходил к вам домой, приносил корреспонденцию от вашего дяди.

В этот момент перед Франсуа будто упала какая-то завеса, и он узнал эти синие глаза и длинный нос в веснушках. Правда, вместо прилизанной стрижки конторского служащего у его собеседника на голове теперь была косматая шевелюра. А вместо поношенного, но аккуратного костюма – грубый рыбацкий свитер и старые брюки, заправленные в сапоги.

– Да, много лет прошло, – сказал Шарль, увидев, что Франсуа его вспомнил. – До сих пор, когда проезжаю недалеко от вашего дома, всегда захожу поклониться вашей достойной тетушке.

– Очень рад, – искренне ответил Франсуа. – К сожалению, не имел чести видеть вас в доме. А если вам удобно, то приезжайте к нам завтра, пропустим по стаканчику, поговорим, может быть, у меня найдется для вас работа.

– Работа? Это хорошо, – обрадовался Шарль. – Работа в наших краях никогда не лишняя.

И, махнув кепкой на прощание, он энергично начал крутить педали.

Франсуа остался наедине с чудными природными видами Нормандии. Однако думать о великолепии местных пейзажей Франсуа уже не мог. Все его мысли крутились вокруг работы.

Завтра нужно начать новый этап эксперимента. Франсуа при встрече с Шарлем Орсэ подумал, что этот здоровый малый пригодится ему при сборе природных артефактов. Как именно его можно использовать, пока не ясно, но привлечь к делу нужно обязательно. Парень он образованный, сильный и неглупый. Франсуа вспомнил, что дядя и тетя всегда хвалили Шарля и говорили, что со временем из него может выйти толк, только вот больно уж он непоседлив и любопытен. Не может спокойно просидеть целый день за конторкой служащего, обязательно напросится исполнить какое-нибудь поручение в городе. Франсуа помнил, что Шарль был несколько старше его самого. Когда Франсуа оканчивал местную гимназию, Шарль уже пару лет как работал у дядюшки. Интересно, почему он стал рыбаком? Почему не делает карьеру служащего? Это ведь так ценится в провинции. Франсуа подумал, что Шарль с его родственными связями в здешних местах поможет ему набрать команду, которая за гроши будет рыскать по окрестностям. Сам Шарль вряд ли будет прыгать по всем ближним и дальним болотам и бегать за бродячими собаками. Как только Франсуа мысленно произнес эти слова, он понял, в чем его сегодняшняя проблема. Для воплощения его плана не хватало живых существ, на которых можно испытывать препараты и которые сами будут донорами. Ведь исследование предполагает получение вытяжек гормонов, а значит, понадобятся надпочечники, тестикулы, гипофиз и многое другое, что можно извлечь только из мертвой или прооперированной плоти. Вот куда уйдет уйма денег! И к тому же нужно будет как-то договориться с руководством кантона, поставить его в известность, потому что местные жители суеверны и не любят ничего противоестественного. И хотя на дворе уже двадцатые годы двадцатого века, стоит все же уведомить о сути своей работы администрацию городка. Но с этим, как думал Франсуа, он справится легко. А вот реактивы и плата за работу сборщикам!..

Если бы еще удалось выбить у тетушки немного денег для реализации его планов, вообще было бы изумительно. Но тетушке тяжело было открывать кошелек. Франсуа всегда казалось, что для нее незапланированные траты сбережений были настоящей катастрофой. Он почти физически ощущал, как сжималась ее не очень щедрая душа, когда деньги должны были уплыть из рук. Франсуа это всегда казалось странным, так как привычка его престарелой родственницы жить безбедно и комфортно должна была воспитать у нее не только уважение к деньгам, но и умение вкладывать их в нужные дела. Эта привычка плохо сочеталась с почти животным страхом при расставании с деньгами.

Франсуа подумал, что без реактивов новую серию опытов не начнешь, и если на первое время ресурсов хватит, то потом он может, например, занять денег у своей крестной. Но все же необходимо было найти возможность добраться до своих счетов в банке!

К его сожалению, при нынешнем положении дел в семье подобное было невозможно. И он убедился в этом, выслушивая многочисленные тирады тетушки об обеспеченности Франсуа, о наличии в банке кругленькой суммы на его имя, о «запасах прочности», созданных семьей для него в этой жизни. На деле же он ни разу не держал в руках ни одной выписки со своего счета и даже не знал, в каком именно отделении банка лежат его деньги. Свобода в распоряжении деньгами была почти условная. Это очень не нравилось ему.

Что с этим делать, Франсуа еще не придумал, но нужно было предпринять что-то в самое ближайшее время.

Все это он обдумывал, бродя по берегу в поисках раковин, попутно здороваясь со знакомыми или беззастенчиво (уже почти провинциально) рассматривая чужих людей, которые с азартом настоящих охотников рыскали по берегу в поисках морских гадов.

Через три часа тихой охоты уставший, грязный и злой Франсуа вернулся домой, в свою лабораторию. Сидя за старым столом, залитым чернилами, он думал. Не получается? Ничего. Получится. Нечего стонать. Первые серии экспериментов сделаны. Нет результата? Ну, это тоже результат в науке. Как предупредительный сигнал – сюда больше не ходить, ничего не найдешь. В действительности работать было можно. Есть помещение, кое-какое оборудование, электричество проведено, колбы и реторты установлены. Одно огорчало: все это выглядело не совсем так, как он себе представлял.