Чтение онлайн

Работу над этим каталогом в Торговом доме «П.А. Смирнова» начинал когда-то я. Еще в товариществе батюшки, занимаясь технологическими процессами, я детально изучил ассортимент продукции, выпускаемой всеми крупными винзаводчиками России, технологию их производства.

Особо внимательно я изучал дела завода Ивана Алексеевича Смирнова и его Торгового дома.

Я всегда восхищался, с какой бережливостью относился мой батюшка к наследию своих предшественников и учителей, каким, несомненно, был его дядя, Иван Алексеевич, начавший дело намного раньше нас.

Еще в 1818 году он возглавил семейное смирновское дело, и его продукция была основной в ассортименте моего батюшки.

Но Петр Арсеньевич не просто копировал ее, а творчески перерабатывал каждое из наименований, вводя свои новшества в давным-давно производимый ассортимент.

Так, имея с Иваном Алексеевичем одни и те же наименования напитков, батюшка, изменяя технологию их производства, улучшал их качество. Или расширял ассортимент под тем же наименованием.

Например, технология производства «Столового вина № 21» у Ивана Алексеевича и Петра Арсеньевича отличалась во многом. У Ивана Алексеевича она была «жесткой», а у батюшки – «мягкой».

Если у Ивана Алексеевича было белое вино «Рислинг», то у батюшки «Рислинг» был с градацией – «Рислинг старый», «Рислинг лучший» и т.п.

Но прославили батюшку «Новости», то есть изделия, каких не было ни у кого. Например, ликеры, крем «Мартиник», «Рог изобилия», «Народный»…

Я вчитывался в перечень наших напитков: около четырехсот названий!

Кроме знаменитого «Столового вина № 21» и легендарной «Нежинской рябины» были и «Рябиновая», и «Вишневая», и «Малиновая», и «Рябиновая на коньяке», и «Брусничная», и «Яблочная» – наливки, настойки, водки, бальзамы.

И все это во многом благодаря титаническому труду моего отца. Эту продукцию Смирновых я мечтал воспроизвести вновь, но уже не в России, а в беженстве.

Листая каталог, я с трудом сдерживал слезы – сколько же было сделано Смирновыми! Какое богатое наследие оставили они нам, а мы должны были передать дальше – своим сыновьям и внукам. Увы!

Меня всегда поражало, как Петр Арсеньевич не только все названия наших изделий держал в голове, но и помнил о количествах проданных посуд. Более того, батюшка лично участвовал в создании большинства красочных этикеток, которые были помещены в присланном мне каталоге.

Удивительно, как это он умел все-все держать под своим неусыпным контролем! И как его не подводило чутье, ведь у нас в ассортименте никогда не было провальных позиций.

Сам он никогда не пил, но при этом вкус своих напитков отличал от любого другого. Мог, к примеру, сравнивая наши водки с изделиями того же Михаила Попова, известного заводчика, чье производство располагалось выше по Москва-реке, за Кремлем и храмом Христа Спасителя, сказать, в чем их отличие, какой у конкурента закуплен спирт, правильно ли сделана очистка, какая использована вода, откуда она привезена.

А как он умел рассказать о своих напитках! Я не раз бывал с ним на Нижегородской ярмарке и слышал его рассказы про нашу водку для господ потребителей, валом валивших на наши витрины – поглазеть, попробовать, сделать заказ.

– А какая это у вас водка? – спросит гость на выставке.

– А это – «Охотничья» водка!

– Тоже – «Охотничья»! И что за название? Или для охотников?

Вот тут-то батюшка и аттестует свой товар, да так, что потом только и спрашивают:

– А можно испробовать этой, для охотников?

– Да не для охотников, а «Охотничьей»!

– А что она из себя?

– Водка – наивкуснейшая! Благородная ее горечь способствует аппетиту! Она позволяет мозгу очиститься, а русской храбрости – взыграть. Охотник – храбрейшее из живых существ, он всегда рискует, он – один на один с дикой природой!

– Ах ты, ух ты! А это что за «Ерофеич»? Кто таков?

А как батюшка про «Ерофеича» говорил!

– Вот послушайте, господин хороший, стишок сперва:

Пил детина «Ерофеич»,

Плакал и кричал:

Хоть бы раз «Иван Мосеич»

Кто меня назвал!

Прочтет и спросит:

– А кто написал? Ага, не знаете? Некрасов!

– Ну и что, Некрасов? А водка-то при чем?

И если видит батюшка интерес в глазах, то так расскажет про «Ерофеича», что слюнки потекут! Что «Ерофеич» наш заборист, что в его рецепте десятки трав, включая пустырник, горькую полынь, чабрец.

Что закусить рюмку «Ерофеича» лучше соленьями, а действие, которое производит он на неподготовленный ум, ни с чем не сравнить!

Хочется излить свою душу случайному встречному и как бы получить от него избавление от всех грехов.

– А я люблю шартрез! – скажет какой-нибудь упрямый купчишка в сапогах бутылками, играя на публику или на купецкую свою половину в парижском тысячном наряде, в котором она как новогодняя елка.

Что мне, мол, такому богатому и видному, в Карлсбаде40 пузо гревшему, ваша водка!

– А и на здоровье! – ответит батюшка. – Да только для меня он, извините, мерзостен чрезвычайно, так как произведен он неправильно и крепость в нем снижена. Сорок градусов – это правильно, это и Дмитрий Иванович Менделеев вам подтвердит, господин хороший!

– А что мне ваш Менделеев, я и сам с усам! – упрямится посетитель.

– Это французам двадцать градусов подавай, а у нас страна холодная, организм другой. Нам, русским, их бенедиктины жидки только во вред!

– Ну, пил я бенедиктин, и что?

– Понравилось?

– Да нет, гадость!

– А потому и гадость, что низкий градус!

А русская водка, говаривал батюшка, любой бенедиктин41 заткнет за пояс. Потому что имеет удивительную природу. Она способствует сближению людей. Она раскрепощает в человеке одно только лучшее, а худшее запирает на замок. Лучшие свойства русской души раскрывает водка, если ее пить умеренно: общительность, любвеобильность, мягкосердечие.

А злоба просыпается только от нечистого, поддельного продукта.

Тогда в человеке просыпается дьявол, и этот дьявол тянет его в соблазны, в грязь и похоть.

Но от чистой «смирновской» и легчайшего раздражения не будет!

– Ладно, уговорил речистый! – скажет купчишка под смех собравшихся. – Налейте-ка мне на пятак!

И – хлопнет стакан, не поморщившись. А батюшка его – на смех:

– Кто ж так пьет-то? Водка имеет вкус особенный, не всякому открывающийся. Надо покатать ее во рту, как серебряный бубенец! Чистота души русской – вся в ней. Сивушный, кислый шнапс42, виски того вкуса не имеют. Но как продукту, сделанному с любовью, не разбудить и в вас ответную любовь?