Чтение онлайн

– Занимательная история… Ладно, что-то я тут засиделась. Пора и честь знать, – Айони встала.

– Стой! Айони, ты обещала! – Синдзи приготовился хватать Ведьму, если она вздумает улизнуть.

– И выполняю. Самый последний вопрос: Ты не боишься? Кто знает, что с твоим телом. Может у тебя нет руки, ноги, глаз…

– Всего лишь? Не заговаривай мне зубы!

– Хорошо. Следи за рукой! – Айони указала на потолок. – Видишь?

Наверху был свет. Наверху были голоса. Наверху была ОНА.

– Она ждет. Ты же не хочешь, чтобы она плакала? – голос Айони звучал откуда-то издалека. – ИДИ НА СВЕТ!

И Синдзи пошел. Он рвался вверх. Он кричал. Он тянулся руками.

Пальцы коснулись света.

– Арр-грах! – ощущения были такие, слово в легкие залили керосин и подожгли. Залили много и качественно, так чтобы пожар быстро перекинулся на все остальное тело. Болело все, даже такие места, о которых Синдзи и не подозревал. В голове заработала полевая артиллерия, украсив мозг аккуратными воронками. По нервам прошел разряд в пару киловольт, рассудок убежал подальше от этого кошмара, и парень судорожно забился ничего не видя и не осознавая.

– Держите его! Держите! Синдзи, все в порядке, это мы! – голос… Хикари? Вроде бы… В ушах стояла канонада и грохот сердца.

Синдзи вдавило в койку, так что ни шевельнуться, ни нормально вздохнуть. Никак не получалось открыть глаза.

– Синдзи! Синдзи! Любимый… - этот прекрасный голосок парень узнал сразу. И тут же рассудок робко попросился обратно, треск в нервах угомонился, а глаза распахнулись навстречу миру. На этот раз настоящему.

Сначала была белая мгла, полная голосов, потом в ней появились тени предметов и людей… Медленно! Слишком медленно!

Знакомые и всегда желанные губы и капли девичьих слез на щеках и лбу заставили ускорить процесс настройки оптики. Большие бирюзовые глаза, теплые, красивые и человеческие, прогнали прочь последние сомнения.

Синдзи вернулся в мир живых.

Где его ждал шумный и восторженный прием.

– Что там?! А?! Ну же, Синдзи! Что там за Гранью? – ехидный гений-самоучка Кенске.

– Синдзи, братан!!! Бухаем до утра!!! Хочешь пивка в капельницу? – грубый, несдержанный и отличный друг Тодзи.

– Я тебе уши надеру, Судзухара! Синдзи, что у тебя болит? – строгая снаружи, кроткая внутри, Хикари.

– Синдзи… Вернулся… - Мана, милая, волшебная Мана.

Все галдели, перебивая другу друга, и… Как же, черт подери, он был рад слышать их голоса! Друзья, соратники… Бери выше!

Настоящая Семья.

– Я… гх-гх… – язык с трудом ворочался после длительного отпуска. – Я… Я дома.

Хотелось говорить, просто так, ни о чем. Послушать уфологические байки Кенске, весело поржать над очередным шедевром пошлого юмора Тодзи, с послушным видом внемлить нотациям Хикари. И робея, словно в первый раз, прошептать влюбленную чепуху на ушко Маны. Обнять ЕЕ. Поцеловать ЕЕ. Укрыть ЕЕ от грязи и жестокости взрослого мира.

Как же хотелось сохранить Душу вечно молодой. Не зачерстветь, не оподлеть, не поступиться принципами, даже если они кажутся лишь наивными сказочками.

Как же хотелось защитить Любовь. Пронести священный огонь сквозь годы и, держа любимую за руку, достичь вершины мира.

Язык, выдав два слова, сжался и взмолился о передышке. Не стоит пока его беспокоить, скоро он сполна отработает отгул. Говорить придется много и в основном о делах насущных. Надо рассказать про Морфеус-17, если друзья еще не знают… Надо обсудить Парижскую операцию… Надо поведать логичные и правдоподобные измышления проклятой Ведьмы… Кстати?

Синдзи со скрипом подвигал головой и убедился: Айони Скай отсутствовала, по крайней мере физически. Друзья, похоже, уход Ведьмы не заметили. Неудивительно.

"Айони, Айони… Ведьма зеленоглазая… Кто же ты такая? С виду холодная, циничная дрянь, но… Тебя поддерживает Аянами Рей… И Каор… тьфу! пронеси меня, Господи!... И Tabris… Посмотрим…"

– Синдзи… - прошептала Мана и, крепко-крепко обняв парня, впервые за три дня позволила морфею унести себя в страну здоровых снов. Безмятежная улыбка любимой заверила, что Синдзи не надо искать бога сновидений и бить ему морду за плохую работу.

– Ребята… Тссс, – приложил Синдзи палец к губам.

– Поняли. Отползаем, – мгновенно убавил децебелы Тодзи, но само собой не смог обойтись без шуточки. – Ты, братан, смотри, не переусердствуй. Швы разойдут… Уй…

Кенске и Хикари, как по команде, двинули Судзухару локтями в бока, подхватили под белы ручки и поволокли к выходу.

– Синдзи, ну будь человеком! Расскажи, что ты ТАМ видел! – взмолился у самой двери Кенске. Теперь не отстанет, пока не поведаешь.

– Пошли! – Хикари вытолкала Айду и Тодзи за пределы палаты и помахала рукой, – Синдзи, прописываю тебе сон до утра и ни часом меньше! А завтра я тебе куриный бульончик сварю.

Дверь за друзьями закрылась.

Солнечный лучик впорхнул в палату и погладил по щеке спящую Ману. Синдзи мог часами лежать рядом с ней и тихо, боясь спугнуть чудесное видение, вслушиваться в ее дыхание. Казалось бы, он знал каждую черточку ее лица и каждый изгиб ее тела, но все равно, стоило остановиться на мгновение, всмотреться, и взгляд всегда находил что-то новое.

И она становилась еще красивей.

Синдзи укрыл Ману своим одеялом и обнял. Ощущение покоя и приятной расслабленности провозгласили телу тихий час.

"Может, мы увидим один сон на двоих?" – парень поцеловал свою девушку и отправился вслед за ней. Он был уверен, что там не будет ментального поезда отчаяния и безнадежности. Откуда?

Там, где Мана, там его Дом.

С ней он обрел мир.

Горели свечи, заставляя изломанные тени прыгать в мистической пляске по поверхности игрального стола, тянущегося от горизонта до горизонта. Сводный оркестр Судьбы исполнял величайшую пьесу, где нашлось место и трагедии и комедии, и сказке и кошмару, и Войне и Миру… Пьесу под названием Жизнь.

Игроки молились своим богам, принимали последний бокал, оставляли завещание, и садились за стол. Время разговоров, мечтаний, прожектов и воздушных замков прошло. Пора делать ставки, расставлять фигуры и тасовать карты.

Начинается Игра, и раз вступив в нее, выйти можно будет либо победителем, либо мертвецом. Человеческая жизнь – низшая разменная монета, презренный грошик в этой Игре. Каждый Игрок поставил на кон всего себя и даже больше. Судьбы народов, власть, богатство - ничем не жалко пожертвовать ради первого и единственного приза.