Чтение онлайн

Любовь? Но разве она не любила того, кто заменил ей отца? Разве она не любила свою названную сестру?

Честь? Она убила своего командира, предала своего правителя, в верности которому клялась.

Как будто она лишь внешне — куница, а внутри… хамелеон?

Она так долго за ними гонялась, так долго пыталась понять, как они мыслят, что стала на них похожей?

Как он — стал похожим на того, кем притворялся, чтобы отличаться от Тайгона как можно сильнее. Но он стал как будто самим собой, а она?

И верит ли теперь она сама себе? Винит ли себя?

Будто почувствовав на себе его взгляд, Нэм обернулась. И за чертой ее глазниц — боль глубиной в океан.

Настоящая ли?

Нет, верить ей нельзя.

Просто невозможно.

Густая и темная кровь оставляла на земле рисунок — большой круг, на двенадцать лучей, как солнечные часы. Множество перемычек между ними, будто большой паук лениво плел паутину. Символы в каждом секторе — в их размытых очертаниях с трудом можно было угадать знаки каждого кошачьего храма. И три символа снаружи круга — яблоко, череп и сердце.

Тора соединяла линии кровью, бормоча под нос. И под ее лапами кровь светилась лиловым. От каждого слова — ярче, сильнее. Будто это была не кровь Верховного шисаи, а священные воды из самого сердца Евы.

Тайгон сидел на коленях возле самого центра круга и, закрыв глаза, мерно дышал, собираясь с силами. Его татуировки горели даже сквозь кимоно — по спине, хвосту и нижнему ряду ребер.

Райга поставил перед Нэм колчан, выведя ее из задумчивости:

— Думаю, сейчас с меткостью у тебя весьма плохо. Главное — попади в тело, дальше стрела сама все сделает.

Нэм непонимающе нахмурилась, но Райга уже отвернулся и ушел к своему луку и стрелам.

Фыркнув, она вытащила стрелу за древко. Руки едва заметно подрагивали.

Пожалуй, Райга был прав. Нервный тремор никогда не добавлял точности и меткости.

Нэм повертела стрелу в руке, провела ногтем по оперению. Охотницы использовали перья ангелов для своих стрел, а кошки?

На ощупь перья были точно такими же.

Тогда в чем их особенность? И что сделают стрелы, попадя в цель?

Разве что вдоль наконечника было что-то написано на незнакомом языке. Какие-то черточки, угловатые символы, похожие на буквы, и немного…

Почувствовав опасность, Нэм вскинула голову и увидела летящую в нее стрелу. А за ней — Райгу. И застыла, как вкопанная.

Стрела скользнула над ее плечом, и Нэм повернулась за ней.

Там уже были ангелы.

***

Тора занесла копье Берлинды над самым центром нарисованного круга. Кровавые надписи засияли лиловым, связываясь с копьем. По периметру заискрила энергия.

И Тора ударила.

Купол, почти точная копия того, что удерживал Самсавеила, сомкнулся над ее головой, защищая и Тайгона, и саму Тору. Древко копья растрескалось, но выдержало.

Выдохнув, шисаи встряхнула руками и огляделась.

Сквозь полупрозрачную лиловую пелену отлично было видно все вокруг.

И храм Ясинэ, оставшийся далеко внизу — под уступом горы. И заснеженный лес, буро-белые поля — все испещренные крохотными точками, в которых только интуитивно узнавались Охотницы, шисаи и куно. Серое-серое небо, в котором терялись такие же серые крылатые пятна.

Тучи сгущались. Стягивались со всей империи на зов.

Ветер, вздымающий волны по ту сторону гор, взбирался на хребет и сквозил обжигающе холодной влагой. Соль и лед.

И вот тучи и ветер сомкнулись, накрыв ангелов, Верховного шисаи и Нэм.

Буря, повинуясь воле Тайгона, разрасталась все сильнее. Ветер нагнетал холод, и с серых облаков сыпался снег. Буря стегала крылатых осколками льда, мешая летать, мешая сражаться и даже дышать.

Но они не отступали. Как и их охотницы — в пелене из снега и морской соли.

Они и не думали отступать.

— Думаю, достаточно, — Тора коснулась плеча Тайгона.

Он кивнул. Татуировки погасли, и вместе с ними постепенно стихла и буря.

Небо расчертили стрелы — от Райги и, с запозданием, Нэм. Вспарывая небо, они попадали в ангелов — в крылья, в одежду, в головы. И тут же вспыхивали лиловым пламенем.

Тора воздела руки к небу, коснулась самого купола, и маленькие молнии затрещали по ее пальцам. Как и шестикрылый серафим, она не могла выбраться из своего купола. Как и к нему, никто не мог попасть внутрь купола.

Но из купола мог вырваться зов.

Призыв демоновой кошки, кумова отродья.

***

Снежный полдень обернулся в полночь.

Ветер подул в сторону смерти.

Все, что до этого казалось темными тучами, почернело и расплылось демоновыми щупальцами, вспарывающими воздух, бурю и живых.

Кумо-стражи стягивались к полю боя, возникая из ниоткуда. И с присущим только им диким звериным голодом они пожирали всех.

Наглухо черное небо взрезывали стрелы и, попадя в крылатую цель, они вспыхивали священным лиловым пламенем.

Нэм вскинула лук с кошачьей стрелой, но выстрелить — не смогла.

В неровном полете сложно было не узнать Кайно — в белоснежной форме, двукрылого, если то, что оставили от его крыльев, можно было вообще ими назвать.

Он был все тем же. Упрямый и честолюбивый. Император.

Выстрелил Райга.

В голову.

Священный пламень взметнулся от острия, по древку, и охватил все тело крылатого императора. И тот рухнул, прочертя за собой насыщенно лиловый след, в объятья самой тьмы.

Мгла сгущалась, впитывая жизни — одну за другой, звуки — каждый душераздирающий крик, боль — до самого дна. Для кумо не было ни друзей, ни врагов. Только зов, и маленькая просьба маленькой кошки — не убий меченых.

Они приближались и к горам, смыкаясь в кольцо, чтобы поглотить все, кроме неразрушимого купола. Чтобы поглотить всех.

Тьма постепенно спрятала в своем ненасытном чреве охотниц, ангелов, и, подобралась совсем близко. Было слышно неразборчивый треск черных стражей. Ближе. И ближе.