Чтение онлайн

Нэм неловко обняла ее в ответ и погладила по лопаткам поверх кольчуги.

— Ты — моя семья, Нэм. Прости, что давила. Я просто очень боюсь все потерять. Если я потеряю Кайно, папу и тебя — я не выдержу… Мы должны победить. Другого выбора нет, понимаешь? — с надрывом шептала мишка.

Нэм нервно кивнула.

— Спасибо тебе, сестра, — Берси поцеловала ее в щеку и отпустила.

На немых ногах Нэм вышла из комнаты совещаний и, привалившись к захлопнувшейся двери спиной, беззвучно провыла сквозь зубы.

До боли сжала кулаки и закусила губу.

Угомонись!

Успокойся!

Будь здесь Алиса, отхлестала бы по щекам. И снова и снова ожгла бы словами сильнее крапивной плети.

У Охотниц нет жалости! Нет сомнений! Нет сожалений! Охотница не плачет! Она не дает жалкой совести себя грызть! Командир отряда Охотниц перед своим отрядом всегда права! Каждое решение, принятое Главой Охотниц — верное! Каждая жертва — не напрасна!

Совести нет.

Сожалений нет.

Страха нет.

Боли нет.

Нет права на эти чувства.

Нет права на эмоции.

И права выбирать — тоже нет.

***

Райга сидел на краю кровати и смотрел на белоснежные крылья, раскрытые веером. Четыре огромных мощных крыла пульсировали светом, будто в них билось сердце, сотканное из лиловых звезд.

Они изредка шевелились, словно живые.

Они и были живыми.

Райга уже вскрыл скальпелем одно из них. Распорол прямо вдоль артерии. Брызнула ало-лиловая кровь. Горячая, отдающая железом. Настоящая кровь, не мираж.

Затем рана затянулась, оставив после себя тоненький белесый след. Среди сотен таких же росчерков. Райга был явно не первый, кто вздумал резать крылья.

Место спила костей и мяса было затянуто пленкой, не кожей даже. Как будто крылья готовы были в любой момент стать частью хозяина, слиться с ним, вернуться к нему.

Райга смотрела на них сверху вниз, подобрав лапы и вертя в пальцах скальпель. А крылья — жили.

Они были даже слишком живыми.

Шевелились перья, едва слышно шурша опахалом. Под кожей напрягались мышцы — крылья подрагивали, будто пытаясь улечься поудобнее на холодной земле.

Они не просто были частью своего господина. Они и были Им.

Убей его — он воплотится в них. Он уже в них воплощен, во всех обрубках своего тела.

И лишь бы их было всего четыре — два верхних крыла и два средних.

И ни единым больше.

Чувствует ли он то же, что и крылья?

Они слишком долго были одним целым, это очевидно.

Райга слез с кровати и, сев на волчью шкуру, скальпелем отогнул ряд перьев, обнажая бледную кожу. Вскользь царапнул лезвием — след так и остался, как на обычной коже. Будто только появление крови провоцировало регенерацию.

Райга сделал надрез на самом кончике крыла. Выступила кровь, но рана затянулась не сразу.

Хмыкнув, он пересел поближе к основанию крыла и полоснул скальпелем вдоль вены. Хлынула кровь, рана тут же затянулась полупрозрачной пленкой, а потом — более светлой кожей.

Поднявшись, Верховный шисаи направился к своему столу и достал из шкафчика железную миску с тонкими крючьями и узкими скальпелями. Вернувшись с ними, щелкнул пальцами, призывая пламя. И тут же смахнул его. Плоть Всемогущего определенно игнорировала любую заразу.

Сделав надрез у сустава, Райга тут же раскрыл его крючьями и растянул. Пленка начала образовываться, но Верховный шисаи рассек и ее. И новую. И следующую.

Он раздвигал мышечные волокна одно за другим, мешая регенерации и раскрывая рану все сильнее, все глубже.

Пока не добрался до нервного волокна.

И перерезал.

Намотал один его конец на крюк и оттянул.

А теперь?

Снова пересел к кисти крыла и снова сделал надрез.

Кровь сочилась на землю, даже не думая останавливаться.

Как будто крыло не знало, что ранено.

Райга по одному убрал все крючья и зажимы. Затянулась рана на суставе, а следом — и на кисти крыла.

Нервная проводимость была определяющей.

Если нервы не задеты — рана затягивалась как можно быстрее. Но если их травмировать — вся регенерация превращается в гонку — что произойдет быстрее — соединятся нервы или вытечет кровь. И вряд ли с кровью хоть какие-то проблемы вообще были возможны.

Почесав бровь, Райга сел у спинки кровати и облокотился о нее.

Вряд ли регенерация подчинялась разуму, слишком уж самостоятельными были крылья. Вопрос всего лишь в нервах. Не более. Не менее.

Колокольчик у шатра зазвенел, отвлекая.

— Войди! — бросил Райга через плечо.

В шатер осторожно, будто крадучись, проскользнула Ирма.

Она неловко заломила кисти рук и закусила губу.

— Я, наверное, совсем не вовремя, но…

— Говори быстрее, — поморщился Райга.

— Тут такое дело… я провела тот ритуал с шисаи. Все, как вы говорили — клятва, пара капель крови, — медленно проговорила она, будто боясь собственных слов. — А потом занялась последней новой шисаи, взяла в арсенале комплект ритуальных ножей…

— К сути! — рявкнул Райга.

— Я использовала последний комплект, господин, — выпалила она на одном дыхании.

— Отлично, все в сборе, — выдохнув, отозвался Райга.

— Нет, вы не поняли, господин, — скорчила неловкую гримасу медичка.

— Айлив не проходила ритуал! — одновременно произнесли они вдвоем.

— Нас тридцать четыре шисаи, господин…

Колокольчик медленно качнулся и приглушенно прозвенел. Будто сломанный.

В шатер бесшумно вошла Айлив. Машинально вытерла лапы о волчью шкуру и осталась стоять на пороге, опустив голову. Спохватившись, скинула с плеча колчан и лук и бережно сложила их у входа.

Потрепанная сумка качнулась следом, едва не роняя холщовый сверток в жирных пятнах от еды. Айлив поправила ее, придержав рукой со сшитыми листами. Это были старые конспекты на серой бумаге, сшитой в толстую тетрадь. Криво, косо, с торчащими уголками, разными нитками, оборванными по корешку — ее перешивали уже много-много раз, каждый раз надеясь, что теперь-то ни листочка не выпадет.