Чтение онлайн

Не чувствовал, как его уносят.

Он только слышал — пронзительный крик сгорающей заживо Азуры. Вопль, полный боли и нечеловеческого ужаса. Бесконечный крик, сводящий с ума.

***

Райга опустил руки и огляделся. Все его тело била крупная дрожь, будто волны накатывали одна за другой. Медленно проступали краски — захваченным огнем лес, пылающий лагерь. Проявлялись звуки — нечеловеческие крики, один другого громче, пронзительнее, болезненнее.

Он обернулся и встретился взглядом с Торой. Она с тревогой смотрела на него и сжимала два ритуальных ножа в кулаках.

— Ты как? — пробормотала она, облегченно опуская руки.

— Хорошо, пошли, — Райга кивнул на лагерь и снова вернул взгляд небу. Грозовая туча разлилась до последней капли, и по чистому небу отдалялись крылатые фигуры — сдвоенные, строенные.

— Давай ты все потушишь? — тихо прошептала Тора, возвращая ритуальные ножи в пояс.

Райга кивнул и направился вдоль лагеря, призывно вскинув руку. Священное пламя стекалось к нему, оставляя своих жертв — деревья, траву, диких зверей, мертвых ангелов. Уцелел только маленький клочок леса, с которого начал Тайгон до того, как ринулся защищать кошек от священного огня.

Ирма хлопотала над некоторыми шисаи, уже вовсю занимаясь их ожогами. О своих она даже не подумала — предплечье левой руки было буквально черным. Райга провел над ним рукой.

Энергия Самсавеила — это первосила, из которой можно воплотить что угодно. Создать огонь — просто позволить ему быть. Убрать отметины огня — просто позволить им не быть.

Новая кожа затянулась под обрывками кимоно, будто ожога и не было.

Получилось. Просто, как взмахнуть кончиком хвоста.

Райга незаметным усилием позволил ожогам всех вверенных ему шисаи — не быть.

Рана под рукой Ирмы затянулась. Все ожоги исчезли, будто их и не было.

— Потрясающее чувство, — Райга вдохнул полной грудью. — Я никогда не чувствовал себя настолько полно, настолько свободно.

Тора с тревогой смотрела на него, будто ожидая чего-то.

— Все точно хорошо? Тебя очень сильно штормит, твоя энергия не в порядке, — она осторожно коснулась его плеча, будто осаживая. — Это был очень сильный всплеск, он никогда не проходит бесследно.

— Это что-то великолепное. Я позволил туче пролиться огнем и убрал ожоги — просто, без малейших усилий. Так легко, так мощно. Я даже надышаться воздухом не могу!

Тора подошла ближе, обеспокоенно заглядывая ему в глаза.

— Райга, пожалуйста, присядь. Ты не в порядке.

— Я прекрасно все контролирую, и я отлично себя чувствую, — отмахнулся он.

Тора только покачала головой, бережно обнимая его за плечи.

— Успокойся, со мной все в полном порядке, — вздохнул Райга, перехватывая руки Торы.

И рухнул в ее объятья, как подкошенный.

В этот день священные жернова стояли нетронутыми. В них не было никакой нужды.

Кошки по первой же просьбе выдали обугленные крылатые тела и помогли завершить начатое, обратив их в прах.

Крылатый жрец двенадцатого храма Самсавеила ссыпал серый пепел умерших в их часы смерти один за другим.

Никаких лиловых сердец. Никаких ритуалов. Никакого кормления мертвыми амфисбен.

Серая служба божьих херувимов с серыми лицами. Серые часы смерти на серых плитах.

Кайно с трудом стоял на ослабших ногах — большая потеря крови плохо на нем сказывалась, и уже третью неделю он не мог восстановиться после боя. Нижние крылья были изувечены, обломки замотаны в серые бинты.

Императора за руку держала глава Охотниц — медведица Берси. Иногда подбадривающе гладила по тыльной стороне ладони большим пальцем — Кайно только сжимал ее руку сильнее и делал глубокий печальный вздох.

Часы мертвых ангелов выставили по алтарю в один ряд. Следом — второй. И несколько часов напоследок.

Херувимов осталось восемьдесят один вместе с самим императором.

Всех остальных уничтожил священный огонь.

А среди кошек не погиб ни один.

— Брат мой ворон, — Семиазас положил руку императору на плечо, и тот нехотя повернулся к нему.

— Ты опять со своими советами, советник? — скривив губы, спросил Кайно.

— Я обязан призвать тебя к мудрости. Не как брата, не как херувима, но как императора, как правителя, — Семиазас дождался, когда жрец уйдет вместе со своими помощниками, оставив в храме только херувимов и охотницу.

Кайно в ответ только коротко хмыкнул и кивнул — продолжай.

— Мы умираем, — Семиазас обвел рукой ряды часов смерти. — Мы умираем из-за тебя, Каин. Из-за гордыни, застилающей тебе глаза. СперваШет, теперь наша драгоценная Азура и пара десятков наших братьев и сестер. Так продолжаться дальше не может! Мы же все погибнем по твоей вине, все до единого! Дай кошкам то, что они просят, тебе ведь это ничего не стоит.

— Нет! — отмахнулся Кайно, будто отрубил наотмашь.

— Мы не победим их, неужели ты не понял? — взмолился Семиазас. — Пожалуйста, измени свое решение, им ведь большего не нужно — какие-то крылья, которые тебе самому не сдались! — советник махнул рукой в сторону Райского сада. — Война с кошками не сделает тебя великим. Только мир с ними позволит тебе править долго и счастливо.

— Нет! НЕТ! — взревел Кайно, хватая брата за грудки. — Моя статуя будет стоять на кладбище при моей жизни! Как Люцифера! Как Феликс! Я такой же, как они!

— Нет, брат, — Семиазас поджал губы, придерживая руки Кайно. — Пойми, Самсавеил не вернется, если узнает про статую тебя, он не полюбит тебя как сына за твое величие, он никогда…

Слова смазало отточенным ударом в нос. Брызнула алая кровь — на черную форму, на серые плиты.

— Ты никогда и ничем не сможешь заслужить даже капельку его любви и участия, — Семиазас сплюнул под ноги и вытер рукавом кровь.

Следующий удар пришелся в челюсть.

И никто не повис на локте, жалобно причитая и умоляя смилостивится.

Только серые часы смерти Азуры как будто «смотрели» с немым укором.

Кайно опустил сжатые кулаки, за локоть тут же подхватила Берси.

— Мы должны показать кошкам их место, — прошипел сквозь зубы Император. — Нельзя спускать убийство священных херувимов и покушение на мою жизнь.

— Мы не священные, Каин, — покачал головой Семиазас и пошевелил рукой ноющую челюсть. — И это мы покусились на их жизни, они защищались от нас, как могли.

— Ты, видимо, на их стороне, — зло прорычал Кайно.