Чтение онлайн

Виталий вернулся в купе, повесил полотенце, вышел в коридор и стал смотреть в окно. Поезд не спеша катил по заснеженной равнине. Бросалось в глаза, что у железной дороги была всего одна колея, и та неэлектрифицированная. Состав, скорее всего, тащил тепловоз, что в европейской части Союза не так часто встречалось. За окном тянулись болотистые леса. В некоторых местах из-под снега, несмотря на январь, явно проступала вода. Виталий вспомнил, что в этих местах он должен проехать Смоленск. Сразу же в памяти всплыла старая Смоленская дорога, на эту мысль желудок живо ответил приступом голода. М-да, ситуация очень схожая: снег, зима, приступы голода и разрушенные надежды. Только они удирали из Москвы, а его надежды покончить с турбиной одним решительным ударом рухнули в Харькове.

Странные какие-то аналогии в голову лезут.

В лесу показалось несколько домишек, и состав решительно затормозил. Поезд был из тех, что останавливаются у каждого столба. Складывалось впечатление: поезд чего-то ждет просто в лесу. Виталий в надежде увидеть вокзал посмотрел через окно купе. За окном стояло здание чуть побольше пивной точки, смотреть не на что. Может, машинист пошел пивка попить?

Взгляд случайно упал на девушку. Девушка, наклонившись над коляской, играла с ребенком. Ее коротенький халатик разошелся спереди у пуговиц по всей длине. Сквозь образовавшиеся щелочки было видно молодое розовое тело.

Интересно, зачем это девушки такие халаты носят? Или по неопытности, не зная, что такие щелочки, как магнитом, притягивают посторонние взгляды? А может, прекрасно обо всем зная, носят специально? Последнее, пожалуй, наиболее вероятно.

Чтобы отогнать от себя бесовские мысли, Виталий забрался на свою верхнюю полку и снова принялся за филолого-криминалистическую книгу. Автор книги изо всех сил пытался доказать: в том нет никакой беды, что пирожник стал тачать сапоги, а сапожник медленно, но уверенно шел по следу преступника и, кажется, намеревался поспорить чутьем с самой знаменитой служебно-разыскной собакой.

Мысли как-то незаметно переключились с детектива на турбину. Виталий поймал себя на том, что просто водит глазами по строкам, не вникая в их смысл, и отложил книгу в сторону.

Вспомнилась итальянская турбина, работу с которой он закончил уже почти четыре недели назад. Его вызвали на станцию, когда спецы из пусконаладки запустили пять машин из шести. Шестая машина вышла за пределы рабочих параметров по вибрации. Срабатывала система виброзащиты и отключала турбину. С итальянской техникой подобное случалось редко, и пускачи, не имея опыта в таких вещах, разбираться долго не стали, а вызвали специалиста из «Диагностики».

Виталий приехал на станцию, отключил виброзащиту и, обвесив агрегат датчиками, гонял его на холостом ходу. Чтобы не доводить никого до инфаркта, он прогнал от турбины всех станционных специалистов и разбирался сам. Через сутки работы он заметил, что вибрация значительно снизилась. Он остановил машину и стал думать. На вторые сутки, сопоставив срок выпуска турбины, гарантии фирмы-изготовителя и сроки строительства, нашел причину. Причина оказалась до смешного простой. Строительство станции затянулось, и турбина была запущена почти на год позже гарантированного срока. Фирма рекомендовала при длительном простое турбины время от времени проворачивать ротор. На неработающей машине это, естественно, делать никто не стал. Просто все привыкли к неприхотливой советской технике, которая годами, дожидаясь запуска, могла стоять в каком-нибудь болоте или до половины врасти в землю, а когда ее ставили на фундамент и выливали из нее воду, сразу же как ни в чем не бывало начинала работать. Нежная итальянская техника подобные испытания не выдерживала. Хотя турбина и стояла в укрытии, надежно спрятанная от атмосферных и прочих катаклизмов, длительный простой отрицательно сказался на ее здоровье. У турбины прогнулся ротор. Выход был один: отключать виброзащиту и гонять турбину на холостом ходу, пока не произойдет самовыпрямление ротора.

Виталий так и сделал. Прокрутив турбину еще около суток, он показал станционным специалистам, что вибрация снижается, дал дальнейшие рекомендации и уехал в Ленинград. Пока он добирался до Ленинграда, со станции пришла телеграмма, в ней говорилось, что турбина вошла в рабочие параметры. Виталий, который давал рекомендации на свой страх и риск, облегченно вздохнул.

Интересно, а что нужно харьковской турбине? Машина новенькая, вал на ней прогнуться не должен, да и не прогнулся. Он сам проверял бой вала на «Шенке» и ничего не нашел. Да если бы это был согнутый вал, то вибрация оказалась бы первого или второго крата, а здесь третий. Лопатки? Вряд ли, слишком мощная вибрация и вибрирует весь ротор. Что же? В голове бродила какая-то смутная идея, но он никак не мог ее ухватить.

Течение мыслей прервал сработавший будильник, который он забыл переставить с той поры, когда, измотавшись с турбиной, почувствовал, что валится с ног, и решил пару часиков вздремнуть прямо у машины. Кочевая жизнь командированного как-то незаметно, сама собой подобрала список необходимых вещей, которые нужны были в дороге, своеобразный джентльменский набор. В этот набор прочно вошел и будильник. Рассчитывать на то, что тебя будет кто-то будить, в командировке не приходилось. Виталий купил великолепный будильник и теперь с ним не расставался, постоянно таская его в кармане пиджака или рубашки. Будильник величиной был чуть меньше спичечного коробка. Он сработал и засвистел, как суслик, вылезший весной из норки.

Виталий нажал на кнопку будильника и посмотрел вниз. Его встретили три удивленных взгляда. Ребенок от звука будильника заворочался во сне. Зная, что будильник через пять минут снова сработает, если его не переставить, а переставлять было лень, Виталий взял сигареты, слез с полки и пошел курить. Покурил, выпил два стакана воды, чтобы заполнить пустоту в желудке, и вернулся в купе. Устроился у окна и стал смотреть на убегающий заснеженный лес. Будильник сработал снова, Виталий нажал на кнопку, не вынимая будильник из кармана, и усмехнулся, увидев направленные на него удивленные взгляды.

Девушка вышла из купе, с минуту постояла рядом с ним у окна и спросила:

– Что это у вас?

Он достал из кармана миниатюрную коробочку и протянул девушке. Она с любопытством рассматривала будильник, потом спросила:

– А зачем вам двое часов? Одни на руке, другие в кармане.

– Это не часы, это будильник.

– Зачем вам в дороге будильник? Сами не проснетесь?

– Да как вам сказать. Пришлось купить после одного случая. Мы ехали втроем на поезде Свердловск – Приобье. Выходить нужно было в четыре часа ночи на полустанке, где поезд стоял три минуты. Мы попросили проводника, чтобы он разбудил нас за полчаса до остановки, а он забыл. За минуту до отправления забежал в купе и говорит: «Ребята, извините, я забыл вас разбудить. Поезд уже отходит, может быть, еще успеете выйти». Мы за полминуты на улицу выскочили. Правда, я на перрон выскочил в одном костюмчике, все остальные вещи в охапке держал, второй выскочил в пальто, но в руках держал чемодан и ботинки, а третий вообще в одной рубашке – ему пришлось сначала лазер для центровки турбины на улицу тащить, потом уже свои вещи. В вагоне плюс двадцать, на улице минус сорок. Шестьдесят градусов перепад температуры, удивляюсь, как никто воспаление легких не подхватил. Теперь вожу с собой будильник.

Девушка вернула будильник и спросила:

– Вам часто приходится ездить?

– Часто. Примерно шестьдесят процентов времени провожу в командировках.

– А где бываете? Только в крупных городах?

– Если бы, – усмехнулся он. – Крупный город как раз исключение из правила.

– Где же еще?

– Там, где есть газопровод, завод или электростанция, там я и бываю. Газопровод «Дружба» я почти весь проехал, газопровод «Союз» – тоже, Средняя Азия – Центр, Уренгой – Ужгород и так далее. Был на востоке и западе, в тундре и пустыне.

– Ездите поездом?

– Поездом, самолетом, вертолетом, теплоходом, машиной, на собаках, а один раз даже на корабле пустыни – верблюде ехал.

– Как интересно. А на собаках не страшно? Они ведь кусаются и не слушаются.

– Бывает. Одному моему знакомому на тридцатиградусном морозе штаны живо изорвали. Правда, он сам виноват. Приехал на север в унтах из собачьих шкур, вот ему местные псы за своих невинно убиенных собратьев и отомстили. Но в основном это звери очень дисциплинированные и умеют сдерживать свои желания. Я однажды в Узюм-Югане видел очень поучительную картину. Рубили тушу оленя, а метрах в пятнадцати от этого места полукругом сидело штук десять псов. Сидели с совершенно безразличным выражением на мордах, повернувшись к туше хвостами, делая вид, что это их не касается. Единственное, что они не могли с собой поделать, это слюнки остановить, которые у них из пастей так и текли. Люди бы так слушались, как собаки, знаете, насколько проще было бы жить? Говоришь вожаку: «Что ты там сидишь? Иди сюда». Он подходит, садится и внимательно на тебя смотрит, ждет приказаний. Говоришь: «Иди к стае». Он идет и сидит там. Прикажешь: «Поехали». Он всю стаю поставит, только сам запрячь не умеет.