Чтение онлайн

Меня же вдруг поглотило ледяное чувство страха. Будто в прорубь с головой погрузилась. Где мы? Как нам выбраться из этой глуши? Остаться ли в машине, ожидая помощи? Насколько это опасно? Что будет, если мы пойдем на поиски подмоги? Что будет, если не рискнем идти по темноте и останемся в машине до утра?

Сердце гулко, глухо колотилось, его стук противно отдавался в горле. Попытка сдержать это цунами вопросов и эмоций, найти выход провалилась. Я начала дрожать, к глазам почему-то подкатили слезы.

Не знаю, как Воронов это заметил, ведь ничем себя не выдала — просто смотрела вперед невидящими глазами, мертвой хваткой одной руки вцепившись в сумочку, другой — в предавший доверие сотовый.

— Леся… Эй, — тихо, вкрадчиво позвал меня мужчина. Не дождавшись какой-либо реакции, подался ближе ко мне.

— Счастье мое, ну что ты. Успокойся, все будет хорошо. — В его голосе разливалась бархатистая теплая нежность. Миша осторожно, ласково провел пальцами по моей щеке. — Клянусь, я все улажу.

Забота и теплое прикосновение мужчины оказались тем самым рычагом, обрушившим мою выдержку. Глаза невыносимо защипало, я всхлипнула.

— Леся, — произнес Воронов громче, уже с отчаянием и, крепко обняв, прижал мою голову к своему плечу.

— Эта проблема разрешится, — продолжил утешать, поглаживая по волосам, целуя в висок. — Для живых вообще нет неразрешимых проблем, поверь. Они неразрешимы только для мертвых.

Я вздрогнула, пронзенная приступом суеверного ужаса, попыталась освободиться, но Миша не отпустил. Зарылся носом в волосы на макушке, шумно выдохнул.

— Убери свой сарказм, — недовольно буркнула я, затихнув, расслабившись.

«Как же хорошо, что он рядом. Если уж и полагаться на кого-то, то только на него», — подумалось мне. Близость и тепло Миши укротили страхи и панические мысли. Слезы высохли, я поверила, что мы обязательно справимся со всем.

— Это черный юмор. И он помогает. Я нашел выход.

— Какой? — глубоко вдохнув напоследок успокаивающий запах мужчины, я проявила большую настойчивость, высвободилась и выпрямилась на сиденье.

Воронов мгновение вглядывался в мое лицо, видимо, оценивая состояние. Он был уверен и спокоен, что, в свою очередь, внушило оптимизм и мне.

В своей жизни предпочитала все сама контролировать, не ждать и не искать помощи. И лишь с Мишей нравилось быть ведомой и слабой. Не просто нравилось, мне это позволяла совесть. Я сознательно отдавала ему главенство и чувствовала, как воздушная легкость свободы будто наполняет каждую клеточку тела.

Подзабытое чувство вернулось вновь, расшевелив ставший в последние дни привычным микс горечи и боли: мы больше не пара, нам не суждено быть вместе.

— Тимофей остался в коттедже. Сказал, что уже начнет подготовку, набросает, что нужно сделать. Он живет где-то рядом, думаю, в поселке.

— И? — спросила, когда мой спутник умолк.

— Эта дорога ведет в поселок. Он пойдет по ней, — пояснил, показывая на снежную колею за лобовым стеклом.

— Он может выбрать другой путь. Мало ли в лесу троп для местных, — засомневалась я, покачала головой.

— Может. Поэтому лучше всего пешком вернуться в коттедж. Здесь навскидку два с половиной — три километра.

Я нахмурилась, размышляя. С одной стороны, в предложении Воронова был смысл, с другой…

— При таких условиях все пять. Можно разминуться, не успеть, — отметила тихо.

— Риск есть, — кивнул Миша. — Но это лучше, чем ничего не предпринимать. Хотя бы потому, что действия — это всегда хорошо для душевного равновесия, о чем ты мне пару минут назад сама напомнила, — закончил с язвительной усмешкой.

Я вздохнула, признавая его правоту. С минуту мы смотрели друг на друга: Миша — выжидающе, с азартом в темных глазах, я — с сомнением, вопросительно.

— Здесь можно заблудиться таким избалованным чадам цивилизации, как мы с тобой, — отвернулась, вглядываясь в кружевную занавесь снегопада за стеклами.

— Ну, я ходил в лыжные походы…

— В пургу?

— Нет, — смешок.

— Вот и все.

— Леся, послушай. — Мужчина потянулся ко мне, мягко обхватил теплой большой ладонью мою кисть, внушая, заверяя. — Тебе не обязательно идти со мной. Я встречу мужика, и мы вместе придем за тобой.

— Ох, Воронов, какой же ты идеалист и фантазер, — скептически усмехнулась я.

— То есть ты в меня не веришь? — спросил с вызовом.

О нет, Миша закусил удила. Это выражение лица я знала отлично. Теперь сбить Воронова с намеченного пути могли лишь кардинальные меры. Те самые, которые отныне под запретом.

— В тебя — да, в условия — нет, — ответила я, уже не надеясь, что он послушается и верно оценит опасность.

— Я дойду до коттеджа и приду за тобой с Тимофеем. А ты подождешь меня в тепле и комфорте.

Лишь усилием воли я задавила вспышку обиды и злости. Упрямо молчала, отвернувшись от мужчины. Он мой настрой уловил, тоже уставился на дорогу. Повисло заряженное грозой молчание.

Спустя минуту разозленный Воронов принялся порывисто одеваться: застегнул куртку, надел шапку и перчатки (чудо, что он вообще их взял! Как успела заметить, плюс и минус на улице не сильно влияли на его выбор одежды).

— Может, пожелаешь мне удачи напоследок? — поинтересовался с нажимом и негодованием.

Я из принципа промолчала, так и не повернувшись к нему.

— Спасибо. К такой понимающей и поддерживающей девушке я не могу не торопиться, — ехидно резюмировал. Добавил уже более миролюбивым тоном:

— Мотор пусть работает, иначе ты замерзнешь. Жди, — и вылез наружу. В обступающий со всех сторон лес под раскрывшимся покрывалом темноты. В бурлящую непогоду. В неизвестность. Безумец…

А я? Что делать мне? Ждать, как он сказал?

А вдруг с ним что-то случится? Упадет в занесенную снегом яму (их тут полно, судя по всему), сломает ногу, шею? Вдруг заблудится? Что-то пойдет не так у меня? Машина загорится, например…

Пугающая тишина в салоне разбавлялась лишь урчанием мотора, сейчас показавшимся мне тихим и угрожающим рычанием какого-то демона, затаившегося в ожидании добычи. Ассоциация лишь подстегнула мою панику.