Чтение онлайн

Задрожав, едва сдержав вопль ужаса, я выскочила из машины, даже не застегнувшись. Сырость и мороз тут же безжалостно облизали тело. Провалилась по щиколотку в снег, захлебнулась студеным ветром, но крикнула:

— Миша!

На долю секунды испугалась, что мужчина, уже отошедший от автомобиля на десяток метров, не услышит. Или не обернется.

Напрасно. Воронов остановился.

— Леська, я никуда не денусь, честное пионерское, — развернулся ко мне.

Снегопад и темнота мешали разглядеть выражение его лица, но в тоне слышалось недовольство, смешанное с беспокойством.

— Дурак! Я с тобой, — беззлобно огрызнулась и принялась застегивать пальто.

Пальцы стыли на холоде, слушались плохо. Хорошо, что ветер был умеренным, иначе мы бы застряли в настоящем буране. Накинув на голову снуд, с остервенением убрав залепившие лицо пряди и натянув перчатки, я сделал второй шаг. И, разумеется, вновь увязла в снегу.

Да, сапоги на шпильках — это, безусловно, шикарная обувь, но не подходящая для путешествия по лесным зимним дорогам. Здесь требуются лыжи.

Еще шаг. Нога за что-то зацепилась и я, вскрикнув, взмахнув руками, совсем не изящно приземлилась пятой точкой на снежное полотно дороги. Было не больно, но очень обидно.

— Лесь, — голос Миши раздался совсем рядом. — Сильно ударилась?

— Пострадала только гордость, — ответила, не глядя на мужчину, соображая, как бы подняться и цел ли каблук.

— Давай-ка, иди ко мне, — Воронов, наклонившись, подхватил меня под руки и легко поставил на ноги.

Я, оказавшись в вертикальном положении, провела расследование: каблуки целы, но я по пояс в снегу. Счастье, что додумалась сегодня облачиться в брючный костюм, иначе масштаб катастрофы был бы больше.

В четыре руки мы с Мишей быстро отряхнули меня, а потом, выпрямившись, уставились друг на друга примерно с одинаковым выражением непримиримости и недовольства на лицах.

Он повыше поднял воротник моего пальто и, придерживая за него, наклонился, произнес, прищурившись:

— Это плохая идея, Леся. Тебе лучше…

— Я не останусь одна, — перебила, покачав головой. — Посреди леса. В неизвестности. И тебя одного не пущу. И точка. — Нахмурилась, ожидая ответа.

Сейчас, когда наши лица были так близко друг к другу, снегопад и сумрак не мешали мне твердо глядеть в его темные глаза, а ему — верно оценить степень моей решимости.

— Именно поэтому ты и блондинка, — кривовато улыбнулся Воронов спустя мгновение этой своеобразной дуэли.

— Лучше молчи, — я отпихнула мужчину от себя. Вернее, попыталась. Все, чего добилась: он отпустил воротник моего пальто и выпрямился.

— А если не стану?

Я не ответила. Еще мгновение мы стояли друг напротив друга, сверля взглядами, обсыпаемые со всех сторон снегом.

— Леся, — предпринял очередную попытку заставить меня остаться Миша.

— Если это не опасно, то и я могу пойти. Если опасно, то остаемся здесь. Оба.

— Хм…

Мужчина промолчал. Затем вернулся в машину, выключил мотор, фары и вылез обратно с моей сумочкой в руках — совсем забыла о ней второпях.

Нас обступила темнота со слабым молочно-серым отливом, идущим от снежного покрова. Стало страшно, тревожно. Словно источник искусственного света, которого сейчас не стало, был той самой нитью Ариадны, которая вывела бы нас из этого лабиринта сосен и сугробов.

— Что ж, пойдем, — сказал Миша, поравнявшись со мной и протягивая сумочку.

Достав сотовый, мужчина включил фонарик и, подсвечивая дорогу, зашагал назад, в сторону коттеджа.

Я двинулась следом за ним по колее, оставленной колесами автомобилей и являвшейся импровизированной тропой. Шаги давались с трудом, я все время увязала или спотыкалась. Складывалось впечатление, будто к моим ногами привязали тяжелые гири. Неудивительно, что сразу же отстала от своего спутника.

Миша тотчас же вернулся. Безапелляционным тоном обозначил:

— Я иду впереди, а ты крепко держишь меня за руку и идешь следом.

Спорить, проявлять независимость и держать границы было неразумно. И мы вновь начали путь. На этот раз вместе, так, как Воронов сказал.

«Безумие. Это невозможно», — такая мысль стучала в голове в первую минуту. «Никогда в жизни больше не куплю сапоги на шпильках», — пришло верное решение во вторую. «Какого черта вообще существуют леса и лесные дороги?» — постигло отчаяние в третью.

Если уж так тяжело идти по колее, то и представить невозможно, какие же сугробы там, среди величественных колонн сосен!

Глаза привыкли к темноте, и я оглядывала окрестности, ежась и даже не стараясь избавиться от мысли, что мы с Мишей посторонние, лишние люди в этом белом-белом царстве метели и сурового, будто тоже изо льда сделанного сосняка.

Серое небо, похожее сейчас на густой взбитый йогурт, нависало над головой. Мельтешили снежинки, облепляя одежду, лицо. Мы продвигались вперед неторопливым темпом, я старалась ступать след в след за мужчиной, крепко держала его за локоть, используя в качестве опоры, и низко наклоняла голову, пытаясь спрятаться от снегопада. Впрочем, за широкой спиной мужчины мне гораздо меньше перепадало. Думаю, Воронов гораздо быстрее шагал бы без меня, но ни слова упрека в медлительности, глупом упрямстве, помешавшем мне согласиться с ним и остаться, не было.

Да уж, привычка Миши молчать, когда особенно зол, и не попрекать чем-то уже содеянным и оставленным позади сыграла мне на руку.

А еще были приятны его терпение и твердость, с которыми он поддерживал меня, когда я спотыкалась или особенно сильно увязала. Я же в ответ старалась переставлять ноги быстрее.

Когда мы наконец нашли оптимальный темп передвижения, напряжение и адреналин слегка отпустили меня. Кажется, моего спутника тоже.

— Замерзла? — он чуть повернул ко мне голову.

— Наоборот, — откликнулась я. — Мне жарко!

И не соврала. Мороз, если верить синоптикам, был не больше десяти градусов, а от активного движения по снегу и преодоления непогоды я взмокла.

— Не вздумай расстегиваться.

— А сам-то. — Я отметила, что Воронов пару минут назад дернул молнию куртки вниз.

— Что дозволено Юпитеру… — не без сарказма ввернул он.

Я хохотнула:

— Я не бык!

— О нет, солнце! Ты раза в два упрямее…

Я предупреждающе двинула ему в плечо рукой с сумочкой. Послышался ехидный смешок.

— И в двести тысяч симпатичнее, — закончил этот провокатор.

Привычная для нас когда-то перебранка, обмен подначиваниями. Сейчас это не вызвало всполоха боли, не заставило отцепиться от мужчины, за которого держалась точно за соломинку, найденную в бушующем море. Нет, диалог успокоил, придал сил, вселил уверенность, напомнил: Миша как раз из такого сорта людей, которые нигде не пропадут. А если он не пропадет, то и я тоже.

Однако в следующий миг расслабленность слетела с меня так же быстро, как бахрома снега с потревоженной ветви.