Снежные стихи, Пушкин Александр Сергеевич

Снежные стихи

Пушкин Александр Сергеевич

Шрифт:

1953

«Идут белые снеги…»

Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя. Чьи-то души бесследно, растворяясь вдали, словно белые снеги, идут в небо с земли. Идут белые снеги… И я тоже уйду. Не печалюсь о смерти и бессмертья не жду. Я не верую в чудо, я не снег, не звезда, и я больше не буду никогда, никогда. И я думаю, грешный, ну, а кем же я был, что я в жизни поспешной больше жизни любил? А любил я Россию всею кровью, хребтом — ее реки в разливе и когда подо льдом, дух ее пятистенок, дух ее сосняков, ее Пушкина, Стеньку и ее стариков. Если было несладко, я не шибко тужил. Пусть я прожил нескладно, для России я жил. И надеждою маюсь (полный тайных тревог), что хоть малую малость я России помог. Пусть она позабудет про меня без труда, только пусть она будет, навсегда, навсегда. Идут белые снеги, как во все времена, как при Пушкине, Стеньке и как после меня, Идут снеги большие, аж до боли светлы, и мои, и чужие заметая следы. Быть бессмертным не в силе, но надежда моя: если будет Россия, значит, буду и я.

1965

«А снег повалится, повалится…»

К. Шульженко

А снег повалится, повалится, и я прочту в его канве, что моя молодость повадится опять заглядывать ко мне. И поведет куда-то за руку на чьи-то тени и шаги, и вовлечет в старинный заговор огней, деревьев и пурги. И мне покажется, покажется по Сретенкам и Моховым, что молод не был я пока еще, а только буду молодым. И ночь завертится, завертится и, как в воронку, втянет в грех, и моя молодость завесится со мною снегом ото всех. Но, сразу ставшая накрашенной при беспристрастном свете дня, цыганкой, мною наигравшейся, оставит молодость меня. Начну я жизнь переиначивать, свою наивность застыжу и сам себя, как пса бродячего, на цепь угрюмо засажу. Но снег повалится, повалится, закружит все веретеном, и моя молодость появится опять цыганкой под окном. А снег повалится, повалится, и цепи я перегрызу, и жизнь, как снежный ком, покатится к сапожкам чьим-то там, внизу…

1966

Андрей Вознесенский

Первый снег

Над Академией, осатанев, грехопадением падает снег. Парками, скверами счастье взвивалось. Мы были первыми. С нас начиналось — рифмы, молитвы, свист пулевой, прыганья в лифты вниз головой! Сани, погони, искры из глаз. Все – эпигоны, все после нас… С неба тяжелого, сном, чудодейством, снегом на голову валится детство, Свалкою, волей, шапкой с ушами, шалостью, школой, непослушаньем. Здесь мы встречаемся. Мы однолетки. Мы задыхаемся в лестничной клетке. Автомобилями мчатся недели. К черту фамилии! Осточертели! Разве Монтекки и Капулетти локоны, веки, лепеты эти? Тысячеустым четверостишьем чище искусства, чуда почище.

1950-е

Римские праздники

В Риме есть обычай в Новый год выбрасывать на улицу старые вещи. Рим гремит, как аварийный отцепившийся вагон. А над Римом, а над Римом Новый год, Новый год! Бомбой ахают бутылки из окон, из окон, ну, а этот забулдыга ванну выпер на балкон. А над площадью Испании, как летающий тарел, вылетает муж из спальни — устарел, устарел! В ресторане ловят голого. Он гласит: «Долой невежд! Не желаю прошлогоднего. Я хочу иных одежд». Жизнь меняет оперенье, и летят, как лист в леса, телеграммы, объявленья, милых женщин адреса. Милый город, мы потонем в превращениях твоих, шкурой сброшенной питона светят древние бетоны. Сколько раз ты сбросил их? Но опять тесны спидометры твоим аховым питомицам. Что еще ты натворишь?! Человечество хохочет, расставаясь со старьем. Что-то в нас смениться хочет? Мы, как Время, настаем. Мы стоим, забыв делишки, будущим поглощены. Что в нас плачет, отделившись? Оленихи, отелившись, так добры и смущены. Может, будет год нелегким? Будет в нем погод нелетных? Не грусти – не пропадем. Образуется потом. Мы летим, как с веток яблоки. Опротивела грызня. Но я затем живу хотя бы, чтоб средь ветреного дня, детектив глотнувши залпом, в зимнем доме косолапом кто-то скажет, что озябла без меня, без меня… И летит мирами где-то в мрак бесстрастный, как крупье, наша белая планета, как цыпленок в скорлупе. Вот она скорлупку чокнет. Кем-то станет – свистуном? Или черной, как грачонок, сбитый атомным огнем? Мне бы только этим милым не случилось непогод… А над Римом, а над миром — Новый год, Новый год… …Мандарины, шуры-муры, и сквозь юбки до утра лампами сквозь абажуры светят женские тела.

1-8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Снежные стихи

Пушкин Александр Сергеевич

Шрифт: