Кружась легко и неумело,Снежинка села на стекло.Шел ночью снег густой и белый —От снега в комнате светло.Чуть порошит пушок летучий,И солнце зимнее встает.Как каждый день – полней и лучше,Да будет лучше новый год.И дней, что отмечают люди,Часов таких, как этот час, —При нас с тобою много будетИ много-много – после нас…
1935
Давид Самойлов
«Город ночью прост и вечен…»
Город ночью прост и вечен,Светит трепетный неон.Где-то над ЗамоскворечьемНизкий месяц наклонен.Где-то новые районы,Непочатые снега.Там лишь месяц наклоненныйИ не видно ни следа,Ни прохожих. Спит столица,В снег уткнувшись головой,Окольцована, как птица,Автострадой кольцевой.
«Подставь ладонь под снегопад…»
Подставь ладонь под снегопад,Под искры, под кристаллы.Они мгновенно закипят,Как плавкие металлы.Они растают, потекутПо линиям руки.И станут линии рукиИзгибами реки.Другие линии рукиПролягут как границы,И я увижу городки,Дороги и столицы.Моя рука как материк —Он прочен, изначален.И кто-нибудь на нем велик,А кто-нибудь печален.А кто-нибудь идет домой,А кто-то едет в гости.А кто-то, как всегда зимой,Снег собирает в горсти.Как ты просторен и широк,Мирок на пятерне.Я для тебя, наверно, бог,И ты послушен мне.Я берегу твоих людей,Храню твою удачу.И малый мир руки моейЯ в рукавичку прячу.
«Пройти вдоль нашего квартала…»
Пройти вдоль нашего квартала,Где из тяжелого металлаИзлиты снежные кусты,Как при рождественском гаданье.Зачем печаль? Зачем страданье?Когда так много красоты!Но внешний мир – он так же хрупок,Как мир души. И стоит лишьНевольный совершить проступок:Встряхни – и ветку оголишь.
Из детства
Я – маленький, горло в ангине.За окнами падает снег.И папа поет мне: «Как нынеСбирается вещий Олег…»Я слушаю песню и плачу,Рыданье в подушке душу,И слезы постыдные прячу,И дальше, и дальше прошу.Осеннею мухой квартираДремотно жужжит за стеной.И плачу над бренностью мираЯ, маленький, глупый, больной.
Снежный лифт
Все сегодня легко, свежо…Взять хотя бы вон тот снежок,Тот, что смехом сыпучим жжетТвой полуоткрытый рот.Тот, что падает наискосокНа бульвар, на киоск,На лоток,На дома,На забор из досок.Он белее, чем белый конь,Он свежее, чем молоко,Он навален до самых стрех,Он просеян сквозь сотню сит.Вот уже неподвижно висит,Это город летит вверх.Город – вверх, мимо снежных сетей,Город – вверх, на забаву детей.Мимо снегаЛетят фонари,Окна,Трубы,Часы,Карниз —Прямо в медленную пургу.Эй, держись!Не свалисьВниз!Там все тоже в снегу!В снегу!Если ты сегодня счастлив,Я возьму тебя в снежный лифт.
Булат Окуджава
Прощание с новогодней елкой
Синяя крона, малиновый ствол,звяканье шишек зеленых.Где-то по комнатам ветер прошел:там поздравляли влюбленных.Где-то он старые струны задел —тянется их перекличка…Вот и январь накатил-налетел,бешеный, как электричка.Мы в пух и прах наряжали тебя,мы тебе верно служили.Громко в картонные трубы трубя,словно на подвиг спешили.Даже поверилось где-то на миг(знать, в простодушьи сердечном):женщины той очарованный ликслит с твоим празднеством вечным.В миг расставания, в час платежа,в день увяданья неделичем это стала ты нехороша?Что они все, одурели?!И утонченные, как соловьи,гордые, как гренадеры,что же надежные руки своипрячут твои кавалеры?Нет бы собраться им – время унять,нет бы им всем – расстараться…Но начинают колеса стучать:как тяжело расставаться!Но начинается вновь суета.Время по-своему судит.И в суете тебя сняли с креста,и воскресенья не будет.Ель моя, Ель – уходящий олень,зря ты, наверно, старалась:женщины той осторожная теньв хвое твоей затерялась!Ель моя, Ель, словно Спас-на-крови,твой силуэт отдаленный,будто бы след удивленной любви,вспыхнувшей, неутоленной.
1966
Роберт Рождественский
Воспоминание о большом снеге
Снег-то какой! Снег-то какой! Снег-то!..Видно, сегодня он выпасть решил до конца.Будто бы взялся за дело неведомый Некто.Взялся,и ты уже вряд ли шагнешь от крыльца.Хлопья нечаянной вечности. Счастья простого.Ты на Земле остаешься со снегом вдвоем…Медленно-медленно.Тихо.Просторно-просторнопадает снег, размышляя о чем-то своем.Он заметает неслышно все наши ошибки.Он объявляет всеобщий бессмертный покой…Вот на ладони твоей закипают снежинки.Ты улыбаешься:Надо же! Снег-то какой!..
Снег
Этой ночью первый снег летел в окно.Этим утром снег идти не перестал…Так идет он,будто кто-то озорно,как бутылку,все окрестности взболтал.И не знает снег, куда лететь ему,где найти ему местечко для жилья.И забыл он, где земля,зачем земля,почему трава и зелень почему.То идет он сверху вниз,то снизу вверх —озабоченный,растерянный, чудной…Я прекрасно понимаю первый снег,потому что так же было и со мной.Время встало.А потом пошло назад!Все часы на свете канули во тьму.И забыл я, что сказать,Зачем сказать.Почему смеяться,плакать почему.Шла за осенью весна,потом – зима.Позабыл я все слова,все имена.Позабыл я даже то, как ты нужна, —ты об этом мне напомниласама.Очень гордая, сама пришла ко мне,равнодушие обидное стерпя.На твоих ресницах тает первый снег…Что б я делал,если б не было тебя?!
Зимняя любовь
Слишком холодно на дворе,Зря любовь пришла в декабре.У любви зимой – короткий век.Тихо падает на землю снег.Снег – на улицах, снег – в лесахИ в словах твоих. И в глазах.У любви зимой – короткий век.Тихо падает на землю снег.Вот прощаешься ты со мной,Слышу голос я ледяной.У любви зимой – короткий век.Тихо падает на землю снег.Клятвы зимние холодны,Долго буду я ждать весны…У любви зимой – короткий век.Тихо падает на землю снег.
Евгений Евтушенко
Третий снег
С. Щипачеву
Смотрели в окна мы, где липычернели в глубине двора.Вздыхали: снова снег не выпал,а ведь пора ему, пора.И снег пошел, пошел под вечер.Он, покидая высоту,летел, куда подует ветер,и колебался на лету.Он был пластинчатый и хрупкийи сам собою был смущен.Его мы нежно брали в рукии удивлялись: «Где же он?»Он уверял нас: «Будет, знаю,и настоящий снег у вас.Вы не волнуйтесь – я растаю,не беспокойтесь – я сейчас…»Был новый снег через неделю.Он не пошел – он повалил.Он забивал глаза метелью,шумел, кружил что было сил.В своей решимости упрямойхотел добиться торжества,чтоб все решили: он тот самый,что не на день и не на два.Но, сам себя таким считая,не удержался он и сдал.и если он в руках не таял,то под ногами таять стал.А мы с тревогою все чащеопять глядели в небосклон:«Когда же будет настоящий?Ведь все же должен быть и он».И как-то утром, вставши сонно,еще не зная ничего,мы вдруг ступили удивленно,дверь отворивши, на него.Лежал глубокий он и чистыйсо всею мягкой простотой.Он был застенчиво-пушистыйи был уверенно-густой.Он лег на землю и на крыши,всех белизною поразив,и был действительно он пышен,и был действительно красив.Он шел и шел в рассветной гаммепод гуд машин и храп коней,и он не таял под ногами,а становился лишь плотней.Лежал он, свежий и блестящий,и город был им ослеплен.Он был тот самый. Настоящий.Его мы ждали. Выпал он.