Чтение онлайн

Кстати, парень заметил, что никто, ни магистр, объясняющий суть задания, ни этот старший лекарь не использовали слова «врач», «доктор» или «медик», только «лекарь». Хотя прилагательные на основе аналогов употреблялись достаточно активно. Такой вот штришок к портрету.

Мысленно попросив у Триумвира, каждого по отдельности и всех вместе, терпения и выдержки, Горпео зашёл в обозначенную ему палату. Помещение оказалось достаточно большим, с выставленными в десять рядов по десять штук кроватями, всего сто. Широкие проходы между ними обеспечивали удобство хождения, вот только присесть было негде от слова совсем. Благо, задание было не совсем жёсткое и каждые пятьдесят минут выпускали на десять минут отдохнуть. Но, сразу же с порога ощутив всю творящуюся в палате катавасию, Горпео не был уверен, что сможет вынести все восемь часов здесь. И всё же вздохнув, новоявленный «Лекарь тройного пути», как значилось в окне персонажа в графе «Класс», принялся ходить туда-сюда, выполняя суть задания.

Восемь часов он выдержал, но был уверен, что заставить себя зайти сюда ещё хотя бы на минуту просто не сможет. С самого детства игрок отдавал предпочтения тишине, на дух не перенося даже по минимуму высокий шум. Уже один крикливый человек способен был вывести его из себя, а уж если сотня… Первые три круга по палате парень ещё пытался держать себя в руках и спокойно выполнять свои обязанности. Он ходил вдоль рядов кроватей, выискивая тех, кому нужна помощь, а когда находил, активировал одно из двух полученных заклинаний. Маны у него было немного, да и естественная скорость её восполнения оставляла желать лучшего, но на палату был наложен сильный бонус и магичил он вполне спокойно. Тем более, что после лечения пациент замолкал на пару минут. Горпео даже подумывал использовать этот эффект себе на пользу, но был вынужден признать несостоятельность этой идеи. Во-первых, какова бы не было регенерация маны под бонусом, лечить всех по кулдауну он всё равно не сможет и шум по-прежнему будет присутствовать. А во-вторых, лечить тех, кому не нужна была помощь, просто нельзя, такие ограничения. Видимо, не он один такой хитровыдуманный, встречались и другие, вынудившие разработчиков принять античитерские меры.

Четвёртую, пятую и шестую пятидесятиминутки, ровно укладывающиеся в круг, Горпео насвистывал себе под нос различные мелодии. В основном, конечно, самостоятельно придуманные в тот же момент. Вернее, парень так думал, что он их придумал, вплоть до того момента, пока не поймал себя на насвистывании Лунной сонаты Бетховена. После этого он закончил с мелодичным свистом, предпочтя им ломанные ритмы, смену темпов и различные выкрутасы, пока снова не обнаружил, что свистит нечто знакомое. На сей раз это была Нирвана и тогда он бросил париться по этому поводу. Если уж его мозг за не очень долгую пока жизнь наслушался разнообразной музыки в попытке спастись от апатии вдоль и поперёк, почему он должен этому сопротивляться? В конце концов, он же не заявляет права на эту музыку, не использует в коммерческих целях, не говорит, что честно укр… в смысле сам написал, а потому все обвинения беспочвенны. Нет, он всего лишь пытается спастись от ненавистных, чуть ли не истеричных, громких малосвязных звуков.

Вот только музыка помогала слабо. И чем дольше длилась его пытка, по ошибке называемая дежурством, тем сильнее, как казалось Горпео, шумели пациенты. В десятиминутные перерывы он пытался успокоиться и провести аутотренинг, заставляя себя встать и войти обратно, спокойно доработав смену. Ведь, что бы не происходило, нужно это было в первую очередь ему самому. Молча проглотив завуалированное обвинение от дисс баронессы в необдуманности прихода в лекари сразу после инициации, парень хотел доказать, что это не так. И для этого ему нужен план своего развития в игре, то, чего от него хотел Нок, то в чём уличила его настоятельница. И он решил, что разовьётся в достаточно сильного лекаря и вступит в какой-нибудь достаточно сильный клан, который сможет платить ему достойную зарплату. Вот только пока он на первой из двенадцати ступени самого первого из десяти классовых рангов, даже не обозначаемого в характеристиках, никто его всерьёз воспринимать не будет. А значит надо развиваться. И завалить самое первое задание классовой цепочки будет не самым лучшим решением в жизни. Именно поэтому он в седьмой и восьмой раз заходил в палату, ходил вдоль кроватей, кого лечил, а кого бодрил. И с каждым разом не допустить критического падения здоровья или бодрости одного из пациентов становилось всё тяжелее. С каждой пятидесятиминуткой росла интенсивность необходимости помощи, приходилось чуть ли не бегать по кругу, чтобы не слышать никаких звуков, и порой даже ждать несколько минут, пока не накопится нужное количество маны. Последние минуты восьмого захода он чуть ли не молил пациента, которого надо было полечить, чтобы его жизнь не падала так быстро, ведь он не успевал набрать необходимые двадцать пять пунктов. Барабанную дробь, сообщающую о конце смены, он встретил стоном облегчения, на большее его просто не хватило. Аватара хотела есть, пить и спать. Причём спать немедленно, так сильно она устала. И всё же, Горпео нашёл в себе силы выслушать благодарность от ещё недавно оравшего на него старшего лекаря о смене без посторонней помощи, дойти по выделенному светлячку до отведённой ему комнаты под номером 47, что оказалось делом достаточно быстрым, всего за пять минут управился, подхомячить ещё деревенские запасы мяса и воды и только после этого покинуть капсулу, поместив тело на кровать и переведя его в режим сна.

Пока Паша был в задумчивости, макароны немного слиплись, а котлета подгорела с одной стороны. Но это его не сильно волновало, в отличии от самой необходимости поесть. И вот, когда он уже собирался это сделать, мобильник маякнул, что подъезжает доставка из мастерской. Посмотрев на время, парень лишь хмыкнул. Ровно девять тридцать, минута в минуту.

Рабочие занесли каркас в квартиру и даже собрали его, хотя Паша сначала и отказывался от этого. Но, услышав, что это входит в доставку, противиться не стал. В итоге за двадцать минут всё было готово и парни ушли, получив напоследок от хозяин квартиры пожелание удачи в беспроблемной доставке, выраженное фразой «ни гвоздя, ни жезла».

На шум из ванной вышел Герцог, пару раз мяукнул, обозначая себя, и ушёл на кухню, подкрепиться на ночь глядя. Готовя себе, Паша не забыл и про котёнка, предложив тому рыбу и молоко. И когда он вернулся на кухню, питомец, сощурив глаза, вылизывался, оставив обе миски девственно чистыми.

Утро встретило Петербург погодой, лишь малость отличающейся от вчерашней. Всё так же шёл дождь, лишь немного снизив свою интенсивность, всё так же дул ветер. Выходить на пробежку в таких условиях было смерти подобно. Во-первых, у него не было каких-либо вещей, защищающих от сплошного потока небесной воды, а заболеть чем-нибудь вроде воспаления лёгких в его планы не входило. Во-вторых, предупреждение о возможном падении деревьев всё так же висело в новостях. Последние, кстати, «радовали» сорванными крышами, затопленными улицами, разбитыми припаркованными и едущими машинами и даже забранными старушкой с косой, в дождевике и резиновых сапогах людскими жизнями. Такими вот последствиями обернулся внезапный позднеиюльский шторм на Балтике. Хоть не на пиве, и на том спасибо.

Ну и в-третьих, Герцог, видимо решил отомстить своему хозяину за весь вчерашний день и, как только Паша проснулся, бросился на него чуть ли не с чётко выраженным русской речью предложением играть. Два часа… Два часа парень чесал питомцу пузико, отдавал на растерзание то одну, то другую руку и даже ноги, катал по ковру найденную черно-зелёную верёвку, служившую раньше поясом от шорт, за которой Герцог с удовольствием бегал, даже играл с лазерной указкой на мини-фонарике, играющего роль брелка на связке ключей. И всё это под неоправданно громкое «мяу-у-у», высказывающего жалобы. Впрочем, может это и удовольствие так проявлялось, человеко-кошачий словарь пока ещё не придумали.

И только по прошествии этих двух пыточных часов котёнок отпустил хозяина, почесав охранять каркас будущего домика. Хозяин, не будь дураком, намёк понял и тут же позвонил в новую мастерскую, специализирующуюся на мягком наполнении и обивках кошачьих домиков. Там обещали подъехать вечером, осмотреть то, что есть и обсудить проект. Почему нельзя сейчас Паша понял, ещё раз посмотрев в окно. Это доставщики смелые люди, у них контракты горят, им надо, а тут, пока никаких договорённостей ещё нет, рисковать никто не будет. И правильно, жизнь дороже любых контрактов.

Позавтракав тем же, чем и вчера отужинав, благо макароны варились сразу на два раза, а котлета разогревается не так уж и долго, парень скользнул в капсулу, на новую пытку бредом и бормотанием.

Вчерашний лекарь встретил Горпео без неприязни. Тот и сам никаких вопросов не задавал, и старший обмолвился о не самой простой задаче, с первого раза справиться со сменой. Игрок лишь пожал плечами. Ему наоборот вначале было легче, он был уверен, что если не сегодняшнюю, так последнюю смену завалит точно.

В итоге так и получилось. Хотя вторую смену он, как ему самому показалось, провёл достойно. Первые две пятидесятиминутки вообще были беспроблемны, пациенты ему не мешали… ну, почти. Вот только с каждой новой он раздражался всё больше, а количество тех, кому требовалось помощь, росла, в отличии его запаса маны и скорости её регенерации. Сегодняшний шестой заход был сложнее вчерашнего восьмого и не помогало вообще ничего, ни свист, ни тихое пропевание звуков, ни попытки закрыть уши раками. При последних наоборот шум становился сильнее. Горпео даже подумал, что это тоже сделано специально для хитрых игроков, чтобы испытание не прошло совсем уж легко.

Чем закончилась последняя пятидесятиминутка Горпео даже не мог вспомнить по её окончании, всё было как в тумане. Но старший сообщил ему, что он снова справился на отлично, критическая бригада ни разу не понадобилась. Моральных сил не осталось настолько, что это ощущалось и в реальном мире. Он даже не смог заставить себя поесть, так сильно было отвращение к каким-либо звукам. Только котёнок своим мурчанием немного успокаивал воспалённую нервеую систему. Так, под кошачье пение, он и уснул на диване.