Чтение онлайн

«44-й? Так я буду долго искать. Думай, Слава, думай,» – ходил я взад и вперёд по комнате, чтобы вслед за телом привести в движение и мысли.

«В чьих глазах мы не отражаемся? В чьих?»

– В глазах правды, - вдруг ответил знакомый голос.

Я обернулся, но рядом никого не было.

– Не ищи. Я внутри.

– Внутри чего?

– Внутри тебя. Я – твой внутренний голос.

– Какой ещё «внутренний голос»?

– У тебя, кажется, был вопрос? – попытался сменить неизвестный тему.

– Да… Тебе там внутри не дует?

– Очень смешно, - ответил он.

– Что же тебе нужно, мой внутренний голос?
– произнёс я без особого доверия.

– Не надо иронии. Я – твой защитный механизм, интуиция, если хочешь.

– Почему же я раньше тебя не слышал?

– Слышал, когда убегал от полицейских.

– Нет, ещё раньше?

– Слышал, но не понимал, что это я с тобой говорю.

– Что же изменилось на этот раз?

– Ситуация.

– А что с ней?

– А как ты думаешь? Ты в одном батнике и джинсах лежишь в снегу и быстро замерзаешь. Вот почему ты не можешь согреться, – в этот момент я впервые почувствовал, что у меня отморожены левый бок и рука.

– К счастью, от холода мозг человека функционирует куда быстрей. Не говоря о том, что задействованы дополнительные ресурсы, которые не доступны в состоянии бодрствования.

– Зачем мне весь этот бред? Скажи лучше, как выбираться из этой комнаты?

– Это не комната, а лабиринт самообмана – крайняя форма защиты организма. С помощью него тело пытается восстановиться после сильного повреждения. Например, падения, – произнёс он с укоризной.

– Ну и как выключить этот механизм? Почему я не могу просто проснуться?

– Потому что система защиты работает в двух направлениях: никого не впускает и не выпускает. Единственный способ прийти в себя – найти лазейку, через которую ты сможешь выбраться из лабиринта.

– А вдруг никакой лазейки нет?

– Она есть всегда. Ни одна загадка, ни одна система, ни один сценарий не берётся с потолка. Все поступки основаны на принципах, которые сознательно или бессознательно мы избираем. Для того, чтобы найти выход, нужно лишь понять, что лежит в основе проблемы. Включай логику и ищи несоответствия.

– Ну и что же не сходится в этой загадке?

– Не знаю. Но порой отсутствие логики, тоже можно быть логичным.

– Да, ты мне очень помог!
– ёрничал я.

Голос ничего не ответил.

«Какой неприятный внутренний голос. Надеюсь, мы с ним непохожи», - подумал я и усмехнулся.

«Хорошо. Искать логику или её отсутствие», - я обернулся. От запертой двери по белым обоям в голубую полоску, словно по волнам, по стене поднимались бумажные кораблики песчаного цвета. Вторая флотилия на потолке строем по двое, шелестя дном, дрейфовала в противоположную сторону комнаты. Некоторые уже спускались к окну, где, ударяясь о стекло, словно сонные мухи, падали на поддонник пузом вверх.

«Окно», - вспомнил я и поспешил к подоконнику. Залез на заснеженную кровать, снял с окна вазу с двумя гвоздиками и открыл створки окна.

Резкий порыв ветра и высота ударили мне в голову. В глазах потемнело, я зажмурился и почувствовал, как кровь струйками бежит к мозгу. Чтобы удержать равновесие я ногтями впился в оконную раму, сделал глубокий вдох и открыл глаза.

Я стоял на четвереньках на полу. С ног до головы завёрнутый угрюмым туманом в кокон. Он почти пробрался ко мне в лёгкие, но моё пробуждение его отпугнуло. Глядя на меня с ненавистью и опаской, он попятился назад.

Где-то неподалёку слышались тяжёлое дыхание и топот оледенелых ног - я снова был в мрачной комнате. Стараясь не шуметь, я подняться на ноги и выглянуть из метровых зарослей тумана.

Дверь в трёх шагах от меня была распахнута настежь. За ней, обжигаемый ярким светом ламп, сновал демон. Он явно что-то искал. Лучшего момента запереть его внутри нельзя было и пожелать. Поэтому, не теряя ни секунды, я бросился к двери и запер её на ключ. В тот же миг она стала исходить громкими деревянными стонами. Удары-молоты сокрушали её, демон ревел, но она не поддавалась. Только сейчас, когда мне в голову пришла мысль о преграде понадёжней, мне стало любопытно, куда подевалась кирпичная стена, что прежде встала у меня на пути.

Удары вскоре стихли – зверь сдался.

«Что тут произошло?» - зашагал я вглубь комнаты к пластине: под редким налётом тумана были разбиты и истоптаны огромные клавиши фортепиано. На многих из них были видны беспощадные следы времени, с глубоким налётом ржавчины. Остальные спрыгивали в глубокий тёмный ров, который разверзся вокруг взмывшей в воздух пластины.

Ров начинался с резкого обрыва, аккуратно прикрытого туманом. Я обнаружил его, когда, оступившись, чуть не свернул себе шею, но, к счастью, вовремя ухватился за что-то податливое: какой-то старинный изношенный чемодан, в которых во времена конных путешествий запирали одежду, чтобы она со скуки никуда не сбежала.

Когда я поднялся на ноги из тумана стали повсеместно всплывать похожие саквояжи, кейсы и чемоданы. Только так я мог взобраться на дрейфующую посреди тумана платформу, что оказалось отнюдь не просто: руки тряслись, пальцы едва разгибались, а багажные островки с высотой попадались всё реже и всё больше проседали в глубины морозного тумана.

Взобравшись из последних сил на голову проклятого островка, я обнаружил, что никакой пластинки на нём уже не было. А это был единственный известный мне способ добраться хоть куда-то.

Островок был до неузнаваемости поруган гнусным снегом. Прежде цветущая ель, стоявшая в центре, теперь угрюмо догорала в костре.

Я приблизился к огню, но это не помогало согреться: мои руки были красными от морозных ожогов, нижняя челюсть тряслась, вера в собственные силы была раздавлена огромной глыбой льда. Дрожь была настолько сильной, что превратилась в непреходящую судорогу. Из глаз сочились слёзы, которые тут же замерзали на затвердевших от мороза щеках.

Чтобы хоть немного согреться, я упал на снег, чуть ли не в костёр. В правой руке громко хрустнули кости, но я не почувствовал боли, и, как мог, сжался в клубок.

Я понимал, где бы я сейчас не находился на самом деле, мне, наверняка, оставались считанные мгновения, и лишь несколько ударов сердца отделяли меня от превращения в громадное снежное изваяние.

Как бы я не силился, я больше не мог противостоять разрезающему кожу холоду.

– Прекрати сопротивляться холоду, - вдруг напомнил о себе внутренний голос.

Я попытался что-то ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон. Я уже едва мог шевелить губами.

– Я сказал: «Хватит!» Этот холод – лишь отражение того внешнего мира. Ты тратишь силы на то, чтобы не дать замёрзнуть телу, когда тебе нужен трезвый ум. Впусти холод под кожу, и он закалит тебя, – командовал голос.