Чтение онлайн

Когда я прошагал площадь наполовину, на меня вдруг набросился дикий гвалт голосов, живой музыки, клацающих приборов и подвижных конструкций. Я обернулся, но улица по-прежнему пустовала.

Шум исходил от высокой зеркально гладкой чёрной стены за спиной бронзового человека. Она была похожа на гигантский экран, установленный среди каменного Лондона.

Я не хотел оставлять свою торопливость в одиночестве, но любопытство за ухо потянуло меня внутрь треугольный островка (в окружении каменных буйков он походил на раскрытую пасть капкана, но я всё же осмелился шагнуть внутрь).

Как только я подошёл к высокой чёрной стене, моё отражение растеклось по её гладкому холодному корпусу. Она была не больше 7 шагов в длину и 4 пальцев в ширину. Я обогнул её, и с обратной стороны мне открылся вид на оживлённую ночную улицу, где и прогуливались пропавшие с улиц лондонцы.

Там, внутри стены, была ночь: полная людей, необычных существ, летающей техники и светящихся прилавков. Я посмотрел на лондонское небо. Оно не могло похвастаться особой жизнерадостностью, но на нём всё ещё была различима вторая половина дня.

Если бы в этот момент мне сказали, что я гляжу на самый передовой плазменный экран с картинкой сверхвысокой чёткости, пусть и установленный посреди старого Лондона, я бы может даже поверил, но между мной и ночной улицей не было ни стекла, ни плёнки.

Вывод напрашивался сам собой: либо это самый большой в истории оптический обман, либо прямо в этой плоской стене начиналась совсем другая улица, совсем другого города. Третьего было не дано.

Нет, конечно был и третий вариант – временное помешательство, но к нему я прибегал только в особых случаях. Например, при встречах с нашим домкомом.

Из-за стены вдруг вышел бронзовый человек, чем сильно меня напугал. Когда неожиданность сошла на нет, я догадался, что он был одним из тех зазывал, которые развлекают туристов тем, что изображают живые статуи на особо оживлённых улицах именитых городов. Этому человеку нужно было отдать должное – он, не произнося ни слова, сумел в одиночку опустошить целый лондонский проспект.

Одноцветный мужчина низко поклонился и жестом, смахнув неловкость момента, предложил пройти на ночную улицу. Я из вежливости поклонился в ответ с готовностью шагнуть вперёд, но в этот момент над ухом что-то просвистело. Краем глаза я успел уловить чернично-белое облако, которое, мечась зигзагами, разгромило несколько прилавков внутри стены и, осыпавшись крошками серебрящейся пыли, вдруг исчезло где-то в толпе.

От произошедшего уверенности во мне поубавилось – это облако показалось мне предупреждением. Не зная, как поступить, я решил лишний раз осмотреть таинственную стену со всех сторон. Я стучал и ощупывал, пытался что-то разглядеть в чёрном отражении, чтобы снова ощутить в себе отголоски решимости, но стена не подавала даже намёка на сомнительность.

В конце концов я вернулся ко входу и, прежде чем голова начала искать отговорки, я сделал шаг внутрь.

«Сносхождение»

Автор: Александр Зиненко

1 серия – «Темпирова Воронка»

{6 эпизод – «Коэффициентр»}

(Вторая редакция от 14 июля 2017 г.)

Нога моя беспрепятственно прошла внутрь стены, а после и я без опаски нырнул в ночную улицу с головой. “Будь что будет,” – мелькнула мысль.

Когда я оказался на той стороне, всё тело встрепенулось от неожиданно накатившей волны холода. Он залез погреться ко мне под одежду, словно озябший домашний кот, хозяева которого в спешке уехали из города и не оставили ему даже записки. Этот комок бродячего ветра очень скоро согрелся, и с ним за пазухой стало как-то комфортней и уютней на этой обласканной ночными огнями улице.

Передо мной расстилалась гладкая, как паркет, чёрная дорога с белой разметочной линией. Вокруг галдели прилавки; продавцы призывали купить лучшие в Памдире товары; круглолицые фонари, обступившие на носочках улицу с двух сторон, склонив головы, во все глаза вглядывались в прохожих.

Играла громкая музыка, от которой веяло ночными прогулками у моря, солёным ветром, и парком аттракционов, что стоял на самом краю пристани, боязливо заглядывая в тёмную воду.

Вместо кирпичных стен, комнаты зданий отгородились от улиц огромными библиотечными стеллажами с длинными железными полками, плотно укомплектованными разнообразными книгами. Широкие стены укрывались в темноте, пропадали за прилавками и появлялись лишь там, где высокие окна в тонких деревянных рамах, выдаваясь чуть вперёд, проливали на прохожих свой тёплый цитрусовый свет.

Несмотря на толпы, создавалось странное ощущение безмятежности и причастности к чему-то таинственному и загадочному. Подобное тому, что посещает нас в редкие моменты осени: когда с сочно-зелёных листьев смывается краска, и из ещё неостывшей земли поднимается густой ароматный туман. Укромность и отчуждённость от всего мира. Словно эти двадцать шагов видимого пространства и есть весь мир, которым хочется проникнуться; единственное, во что хочется верить.

Меня у входа грубым искажённым голосом окликнул какой-то парень. Я обернулся и увидел его слегка смуглое лицо, в области глаз и носа украшенное белым молниевидным узором, придающим его белым зрачкам и чёрным ресницам броскую выразительность.

–  Вам не нужна помощь? - вежливо спросил он.

–  Нет, спасибо, - ответил я, совершенно не дав себе подумать. А что тут скажешь, лёгкий испуг от одного взгляда на этого человека сам говорил за себя.

Продолжив свой путь, я как заворожённый смотрел по сторонам, внимательно читая вывески и надписи на прилавках: “Крем для и после лица”, “Лучшие горизонтики на все случаи жизни”, “Покупайте зимние соцветия звёзд”. Продавцы предлагали купить маленькие светящие луны, остатки Чёрного моря, которое судя по возгласам, уже давно растащили по кусочкам и замариновали в банки вместе с разноцветными ракушками.

Мне навстречу вдоль разметки в заляпанной горчичной футболке шло существо похожее на бегемота. Своими редкими зубами оно так жадно уплетало большое мороженое на палочке, будто это был горячий пирожок, и закусывало его варёным яйцом, прямо со скорлупой. На него с удивлением глазели проходящие мимо парень с девушкой, которые, видимо, как и я, попали сюда с лондонской площади.

На левой половине улицы, в закутке, стояло необычное кафе: его столики, кресла, пуфы, камин и даже расписные ковры были размещены прямо на асфальте. При этом казалось, будто не мебель вынесли на улицу, а улицу постелили под этот изысканный декор.

На массивном бордовом домашнем кресле сидел бледно-виноградный джентльмен: на его тонкой шее, словно леденец на палочке, держалась идеально круглая голова; в своих изящных длинных пальцах он держал крохотную чашечку кофе и о чём-то очень манерно разговаривал с господином с красным лицом, одетым в сущие лохмотья. Пиджак и рубашка этого мужчины были так аккуратно изорваны, что-либо это была дань какой-то неизвестной мне моде, либо на него напал вор с отпетым чувством стиля.

Эти двое о чём-то очень спокойно спорили, совсем не обращая внимания на громкие возгласы целой компании подростков, которые, в отличие от них, носили одежду XXI века. Парень у кассы расплатился за съеденный ужин, и старушка в кресло-качалке тут же спицами связала ему бумажный чек.