Сны Черного Короля
Шрифт:
– …Он кривлялся.
Мной овладел стыд – за то, что на всю Олегову откровенность я откликаюсь ложью даже в таких мелочах, и я выложил правду.
– Значит, у него было хорошее настроение.
– Что?
– Радовался он так! Когда радуется, он всегда кривляется.
– Странный, однако, способ для выражения чувств.
– Все мы достаточно странные. Я, например, когда радуюсь, делаю гусей.
Я снова не понял.
– Ну, гусей. Из бумаги… У меня на столе вечно кипа всякой макулатуры, мысли, планы, наброски, и если в процессе работы я наталкиваюсь на оригинальное решение, то беру наименее важный листок и мастерю гуся. В удачные дни мое логово превращается в настоящую ферму. – Олег рассмеялся. – Вот так! Впрочем, мы, дружок, заболтались. Забыли о времени, а оно подобных вольностей не прощает никому.
В обещанный срок меня ожидало:
«Убит Антон Власоглав…
Пули безжалостного убийцы оборвали жизнь яркого, незаурядного человека – одного из тех, чье имя стало символом честной, неподкупной журналистики, гражданского мужества, верности профессиональному долгу.
Страна впервые услышала об Антоне в тяжелое для себя время. Услышала правду! В те непроглядные дни страха и безысходности он оказался первым, кто подарил нам надежду на свет.
Да, только теперь, наверное, и понимаешь, как было много у Антона врагов. Вся его недолгая жизнь прошла в ратном труде, являясь синонимом непрерывного творчества. Темы и материал были самыми разнообразными: кровавые будни чеченской войны, кабинетные дрязги и заговоры, рискованные исторические изыскания, провинциальный быт и мелкие драмы отдельного человека. Неудивительно, что меткие стрелы раз за разом попадали в нежелающих видеть Россию сильной и единой страной. Теперь кажется, что Антон жил рядом с опасностью всегда. Но вместо того, чтобы как-нибудь приспособиться и отступить хотя бы на время от принципов, он предпочел и дальше идти по своему тоненькому мостку без перил, над пропастью, сохраняя за собой выстраданное право не петь против души, право – не быть купленным.
Так уж сложилось, что талантливым людям в нашем обществе часто живется очень нелегко со своим талантом, со своим пониманием этого мира. Многое не укладывается там, внутри, просится наружу, находя порой для своего выражения самые взрывоопасные формы.
Антон Власоглав окончил филологический факультет Ленинградского государственного университета. После вуза был третьим секретарем Фрунзенского райкома комсомола Ленинграда, главным редактором многотиражной газеты «Ленинский путь». С начала 90-х активно включается в общественно-политическую жизнь страны. С 1992 года он один из участников гражданского движения «Демократия», работает внештатным сотрудником «Радио Свобода», возглавляет независимую газету «Демократический путь». Именно с его приходом газета стала известна как один из основных проводников политики гласности, внедряемой в жизнь в те смутные годы нашим правительством. Мы будем также помнить Антона как автора ярких статей в газетах «Гудок», «Правда», «Мир криминала», «Общество» и во многих других. С 2002 года Антон – член партии «Целостная Россия». Позже входит в политсовет регионального отделения. Кому-то, пожалуй, данное положение могло бы открыть неплохие возможности для дальнейшей журналисткой карьеры. Однако Антон воспринял этот поворот судьбы критически, с принципиальных позиций, не приемля допустимости применения подобных методов. Его вклад в российскую журналистику неоднократно отмечался наградами и почетными грамотами. Лауреат премий «Золотая чернильница» и «Золотое перо». Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени.
Но молодой неуемный энтузиазм выплескивается далеко за пределы журналистики. Определенная узость жанра и строго заданные шаблоны всегда считались малозавидной долей для широкой русской души.
И несмотря на то, что Антон не принимал заметного участия в литературной жизни (отчасти по свойствам своего темперамента), его незримое присутствие на литературной сцене служило ярким символом смены эпох.
К сожалению, многое из литературного так и останется незаконченным. Останется таковым первый поэтический сборник «Большие черные собаки», отдельные произведения из которого можно сейчас найти лишь в интернете. Не увидит свет и не так давно задуманная ироническая поэма «Пока, кал!». Не появятся на книжных прилавках две довольно пикантные полудокументальные повести «Сага о Порносайтах» и «Как я соблазнял советницу президента». Не суждено, наверное, нам с вами увидеть и по достоинству оценить телепроект «На задворках души», который готовил в последнее время Антон в тесном сотрудничестве с не менее известным питерским телеведущим Федосеем Бабаховым. Конечно, частью всего этого была только игра. Но игра большого и воистину талантливого человека – игра, отголоски которой будет слышать еще не одно поколение.
Убит Антон Власоглав…
Вынужденная остановка молодого, бесстрашного сердца повергла тысячи людей в шок, выбила их из привычного течения общественной жизни. В один день мы все, не сговариваясь, поняли, что его смерть стала концом легенды, концом человека, без которого российская журналистика была бы чем-то иным. Где был Антон, там и происходили главные события, там был центр нашей журналистики…
Тот, кто задумал и осуществил это хладнокровное убийство, должен знать, что поставил себя вне закона и вне общества. Для содеянного нет и не может быть никаких оправданий. Заказчики и исполнители этого преступления должны быть найдены и наказаны по всей строгости закона.
Прощай, друг! Пусть земля будет тебе пухом, а наша благодарная память о тебе будет жить всегда.
Да…
Я долго сидел в неподвижности, хотя и держал в памяти фразу про «скорбь очаровательно изысканных фраз».
А еще испытал наконец долгожданное облегчение. Что это не я… тогда… его… камнем по голове.
Сидел, а требовалось что-то делать. А что именно, скажите на милость, если, отбросив все мне порекомендованное, я стал обладателем короткого неопределенно-личного предложения, пускай и употребленного в тексте два раза?… Убит Антон Власоглав.
Впрочем, отдельные объекты, заслуживающие заинтересованности, были. Так, по понятным причинам в фокус внимания попало название первого поэтического сборника, и я выписал название на листок. Также меня привлекла фамилия Бабахов. Этому не могло быть всеисчерпывающего объяснения, но я занес Бабахова туда же.
Затем снова залез в интернет, набрав в окошке для поиска: «Большие черные собаки. Власоглав». В первой же отрывшейся ссылке прочитал следующее:
«…Поэзия Власоглава сложна. В ней нет (и не будет) той умственной незатруднительности и разжеванности, что характерно прежде всего для произведений низкопробной литературы. Это, скорее, поэзия-намек. Полные глубокого смысла недосказанность, недовыраженность, недоговоренность. Указание на существование некоего субстанционального объекта, заявляющего о себе лишь посредством регистрирующего его присутствие символа. Мы начинаем читать, и с глубоким бессловесным пониманием чувствуем, как каждая строчка буквально на наших глазах пропитывается многозначностью и многообразием ассоциативных связей… Сборник «Большие черные собаки» откроет двери не всем. Только избранным и посвященным. Здесь своя, особая система образов и соответствий. Антон не готов тварить для толпы. Он сознательно отказывается от изображения так называемого конкретного мира, обращаясь к проблемам бытия. Он ведет нас туда, где…»
И так далее за подписью Каракосовский. Я понял. Это – критическая статья.
Ах, интернет, интернет! Особенным умилением побаловало слово «тварить». Интересно, что стало основой?
Вторая ссылка предоставила само произведение.
Большие черные собакиРассеялись, как смрадный дым,Лучом войдя в комок пространстваМоей затравленной мечты…И месяц – геймер одинокий,Глазел с усталостью во мрак,Как жаль исчезнувших навечноБольших и черных тех собак.Наверное, я не был ни избранным, ни посвященным. Такой скорбный вывод пришлось сделать по ощущению, что стих – полнейшая абракадабра. К тому же ни слова про шерсть и бескишечников.
Впрочем, с паршивой овцы…
Не узнав ничего полезного по существу, я получил хоть какую-то информацию. Все лучше, чем сидеть просто так.
А что до полезного по существу – дом десять, квартира шестьдесят шесть. Может, и в самом деле «пора наведаться в гости»?
Я подошел к Олегову шкафу и выбрал подходящий наряд.
Черный строгий костюм, белая, как утренний свежевыпавший снег, рубашка, красный забулавленный галстук. Все это само по себе могло считаться безукоризненным, хотя и сидело на мне немного мешком. Заглянув в зеркало, я даже подумал, что вижу теперь перед собой типичного представителя известной канадской фирмы (не сказать, что это понравилось). Однако нашел в себе силы и сдержанно улыбнулся. И только потом – истерично задергался, высунув отклоненный чуть влево язык.
Настроение и впрямь улучшалось.
5
Дом номер десять имел вид самый обыкновенный. Скорее, даже задрипанный. Отваливающаяся тут и там штукатурка, торчащие из-под нее кирпичи, короткие экспрессивные надписи… Отыскав нужный подъезд, я поднялся на третий этаж, где встал у двери под шестьдесят шестой по счету табличкой.
Сразу же позвонил. Мне не открыли.
Что делать дальше – оставалось крепким секретом, и следующие две-три минуты ушли ровно на то, чтобы понять, на что нужно решиться в первую очередь.
Но решение пришло как бы само собой. Я достал из кармана бумажник и вытащил из бумажника ключ. Тот самый, который оказался там неким мистическим образом. Ключ с легкостью провернулся в замке, дверь тихо открылась, и я оказался внутри.
Квартира тоже была самой обыкновенной. Две комнаты (каждая в одно окно), кухня, небольшой коридорчик, совмещенный санузел.
Внутреннее убранство также не восхищало. Единственным подтверждением недавнего проживания здесь легенды, конца которой мы все стали очевидцами, мог бы, наверно, являться декоративный водопад на стене, выполненный и впрямь очень затейливо. Во всем остальном ожидаемой экстравагантностью и не пахло… Стулья совершенно как стулья, диван как диван, на редкость заурядные кресла, квадратной формы стол, неприятно выстукивающие в гулкой тишине часы, полки с книгами, шкаф (за закрытыми дверками царил бытовой беспорядок), компьютер. Рядом с компьютером валялись носки.
Я остановился у символа XXI века, решив, что плясать буду именно от него.
Зазвонил (откуда-то из-под подушки) телефон.
Последняя кардинально повлияла на то, что эффект неожиданности был размазан, и поэтому с минуту я простоял просто не двигаясь, раздумывая, что предпринять.
Подходить хотелось и не хотелось одновременно. На моей стороне находилась возможность узнать что-то новое, на противоположной – опасность. Но я мог соврать, что звонивший ошибся, и первое перевесило.
Найдя телефон действительно под подушкой, нажал на кнопку:
– Можешь поздравить меня. Я в заднице! Хочешь узнать, как я в ней оказался?
Предложение вызвало интерес. Тем более что звонившему, похоже, было до лампочки: туда он попал, не туда, и я кашлянул.
– Да хоть обкашляйся, придурок! Ко мне вчера ребята Велеса приходили.
Приход Велеса, по всей вероятности, должен был что-то обозначать. И даже, возможно, весьма неприятное. Так, по крайней мере, казалось по предлагающей мне высказаться тишине.