Чтение онлайн

Сказав, Хлестаков остановился, тем не менее, посреди комнаты и задумчиво, будто бы напоследок, осмотрелся кругом – точно ожидая от меня какого-то ответного слова. Решив, что понял все правильно, я кашлянул.

– Гх, у меня просто нет слов, чтобы выразить вам благодарность. Вы так много сделали для меня, и я… не знаю зачем, то есть пока не знаю зачем, для чего, что стало поводом для оказания помощи незнакомому вам человеку. Хотя чувствую, что это не так. Не так! Ведь мы наверно, точно были знакомы. И это ваше лицо… Оно кажется таким добрым, что я, право, не верю, что вижу его в первый раз… Вот вы недавно заметили: в скором времени у меня пробудится желание. А ведь все так и есть. И я в самом деле – словно во сне. Словно сплю и никак не могу пробудиться. Никак не могу сбросить оковы этого ужасного сна, который очень мешает воспринимать мне реальность в подобающем русле. Но я это сделаю! Надо чуть-чуть. Совсем немного времени и я обязательно вспомню все то, что было у меня недавно кем-то или чем-то отобрано. Честно.

– Ну, все мы в принципе чей-нибудь сон, – внезапно отреагировал мой приютитель и посмотрел так, будто произнесенная фраза таила в себе нечто определенно большее.

Я, правда, не сумел это большее уловить, в чем тут же откровенно признался. В ответ Олег усмехнулся:

– Как литературовед ты меня поражаешь! Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье». Глава, по-моему, четвертая. Сцена, где, встретив спящего Черного Короля, Труляля и Траляля пытаются доказать Алисе, что все окружающее, в том числе и они сами, – лишь плод королевских сновидений. И что все тут же исчезнет, стоит только открыть королю глаза. Неплохая, кстати, гипотеза. Вполне допускаю, имеет право на жизнь.

С этими словами Олег чопорно развернулся и направился к дверям.

Мне же в голову заползла чисто импульсивная идея.

– Олег, а кто такие бескишечники, ты грешным делом не знаешь?

То, как резко он остановился и вновь развернулся в мою сторону, показалось немножечко странным. Впрочем, на губах у него уже светилась улыбка:

– Нет. Не скучай…

Меня разбудили люди…

Не те, которые разбудили Герцена. Голоса на повышенных тонах общались между собой, требуя, чтобы проститутка сыпала поаккуратнее. Заинтригованный, я встал с постели и глянул в окно.

Разрешалось все просто. Трактор типа «погрузчик» вываливал из торчавшего впереди ковша огромные фундаментные блоки, стоящий в двух шагах невысокий крепыш процессом руководил. Что же до проститутки, то ее как бы и не было. Это уже я, не поняв со сна что к чему, принял междометие за существительное, попавшись таким образом на игру русской полисемии.

Новый камень полетел тем временем с грохотом вниз, новое междометие прозвучало много отчетливей, ненадолго все стихло, – я отошел от окна и лег на диван.

Раскалывалась голова… Похоже, начиналась мигрень. Я спал все десять, а то и больше, часов, однако, если бы не день за окном, ни за что в это бы не поверил.

Слишком все быстро.

Презентация, парень, убийство, еще один парень, машина, пожар, потери сознания, мужик, одежда, Хлестаков… Причем с появлением каждого нового персонажа или обстоятельства ощущение, что все происходящее – бред, только крепчало. Стоило Олегу уйти, я, например, обследовал содержимое своих карманов и обнаружил там вещи, которых и в принципе быть не могло. А именно: бумажник, вместивший в себя, кроме двадцати пяти тысяч рублей и девятисот пятидесяти долларов (!), знакомую записку, паспорт, кредитную карточку, ключи и водительские права. Все, кроме ключей и денег, было моим!

Хотелось бы знать – что же сгорело?

Впрочем, посчитай я пожар… не знаю… галлюцинацией, то и тогда – неподдающегося здравому осмыслению хватало с избытком.

Документы… Фотографии, например.

Я уже сказал, документы были мои – за мной водилась такая дурная привычка оставлять на каждой значимой бумажонке какую-нибудь еле заметную меточку. Так вот – и на паспорте, и на правах я ее обнаружил. Следовательно, будь это копии, изготовить их мог либо я, либо тот, кто понимал, что царапинка в левом нижнем углу прав или две дырочки от иголки на предпоследней странице паспорта должны перейти и туда. Но вот фотографии… Я потерял первый паспорт в двадцать шесть, не затягивая получил новый, примерно через год сдал на права. Почему же сейчас на меня смотрело лицо безусловно мое, однако старше не только того, двадцатишестилетнего, возраста, но даже теперешнего, настоящего. Проблема…

Похоже на фотомонтаж. Вот только кому, зачем это нужно?

Версия о причастности рук постороннего отпадала. Подделки на то и подделки, чтобы никто ничего не замечал. Может, тогда я?… Я, кстати, слышал, что если человек дважды или более за короткий срок теряет сознание, то определенные психические процессы нарушаются, и человек может… как бы это сказать… заблудиться. Ну то есть грохнуться в обморок в пункте А, а выбраться из него не в пункте А1, как это положено, а в пункте Б1. Причем случившегося посередине он даже не вспомнит… По хронологии я потерял сознание впервые десятого сентября, ночью. Повторно, если верить, что не заблудился уже тогда, – не более чем через пару часов. У Хлестакова очнулся днем одиннадцатого. Следовательно, если последний не врет, утверждая, что спал я почти сутки, промежуток, укрывшийся от восприятия, составлял максимум десять-двенадцать часов.

Не густо. Учитывая, что за эти часы мне полагалось постараться разбогатеть, подделать свои документы, изменив на них фотографии.

Опять-таки, для чего (в смысле – про документы и фотографии)?

Возможно, я задумывал этим какую-нибудь хитрость? Или документы подделывал все же не я, рассчитывая по ходу на то же самое? А тогда кто? Хлестаков? Почему человек, которого вижу впервые, ведет себя так, будто является лучшим другом? Не много ли берет на себя? Связан ли с остальными персонажами данного дела? Почему кажется знакомым? Знает ли, что в действительности случилось со мной? Для чего вдруг спросил про Алёну? Зачем предоставил квартиру? Почему, наконец, как бы вздрогнул, когда я упомянул о бескишечниках?… Короче, ясно было одно.

НАЧИНАТЬ ВСЕ НУЖНО С НАЧАЛА.

Я встал и разыскал глазами телефон. К счастью, Хлестаков оказался хозяином не только гостеприимным, но и путевым – на тумбочке, около телефона, лежал толстый справочник, что сэкономило мне пару-тройку минут.

Добравшись до нужной страницы, я взялся за трубку.

– Издательство Мон Компильон! – вырвалось бодрым женским голосом из нее, едва состоялось соединение.

– Здравствуйте. Скажите, как я могу связаться с Компотниковой Татьяной Александровной? – спросил я, стараясь не проявлять лишних чувств.

– К сожалению, мы не разглашаем сведения о наших авторах. Все отзывы и пожелания вы можете отправить лично ей, воспользовавшись услугами нашей электронной почты. Адрес…

– Нет-нет, вы не совсем меня правильно поняли! Я не почитатель, хотя, бесспорно, и уважаю ее огромный талант. У нас чисто… э… профессиональные отношения. Недавно она попросила собрать кое-какой материал, он собран, а как передать, я не знаю. Не могли бы вы сообщить ее телефон?

– Оставьте ваши координаты. Она перезвонит, как только появится такая возможность, – женский голос, казалось, был неприступен. Конечно, если это был женский голос, а не косящий под него аппарат.

– Девушка, но я не могу! Мне срочно! Я уезжаю! Тургенев и клинопись Ниппура! Гамбург. У меня семинар.

– Минуточку…

Не знаю, вследствие ли это произнесенного мной, но только эффект явно был: сейчас девчонка с кем-то шепталась.

– Вы готовы? – спросила вскоре она. Причем до такой степени резко, что я растерялся…

– К чему?

– К тому, чтобы записать телефон, – хмыкнулось в трубке, и мне было продиктовано семь цифр.

Я сделал ей ярко воображаемый книксен, но тут же с огорчением понял, что данное ничего не дало. Номер принадлежал одному из сотовых операторов. Меня же интересовал не столько сам телефон, сколько Татьянин адрес.